Тебе понравится

Виолетта смеряет взглядом мужчину и закусывает губы. Её совершенно не устраивает состояние и поведение Вонки, который отчего-то угасает и вот-вот совсем потухнет. Но больше всего смущает тот факт, что изменения стали заметны, как только эти двое стали спать вместе. Буквально. Но Борегард кажлый раз убеждает себя в том, что это не больше, чем совпадение. Проблемы начались давно, это точно, нечего ей чувствовать себя виноватой. Девушка подползает ближе к мастеру, похищая его кисти и удерживая их в своих ладонях. Руки кондитера на мгновение напрягаются, но быстро ослабевают, когда Виолетта несильно сжимает их своими пальцами.

— Что тебе ещё нужно? — незло спрашивает Вонка, неохотно пуская Борегард усесться у себя между ног. Блондинка прижимается спиной к груди фабриканта и обнимает себя его руками. Наконец-то ей тепло и уютно. И аромат от одежды кондитера исходит потрясающий. В последнее время спортсменка иногда позволяет себе бесцеремнно прижиматься лицом к ткани его костюмов и вдыхать сладковатый запах. И пускай нижнего это выбешивает, Борегард не боится уже ничего.

— Поверить не могу. Ты помнишь, как я приходила к тебе по вечерам в двенадцать лет? И мы так же сидели вместе. Только ты меня потом всегда прогонял к себе. Бессовестный. — Девушка прикрывает глаза и прислоняется щекой к ключицам Вилли, всё ещё оставаясь в кольце его рук, которое соорудила сама.

— Я помню. Я тебя выгонял, потому что ты взяла привычку быстро засыпать в такие моменты. И мне потом приходилось тащить твою тушку на руках. Ты была мелкой занозой в заднице. С самого начала. Но я и подумать не мог, что мы дойдём до… такого. — Вильям замолкает, пытаясь не позволять рукам Борегард залезть ему под рубашку. — Но, наверное, я тебе слишком многое разрешал. И из-за этого ты с каждым годом становилась всё нахальнее.

— А ты всегда был большим и красивым. И я знала, что всё так будет. Уже через пару месяцев жизни с тобой я решила, что вот он, мой будущий муж. И да, чистосердечное признание. Я притворялась. Никогда я так быстро не засыпала, просто хотела, чтобы ты меня поносил на руках. Жаль, что потом ты решил, что будет лучше «будить» меня и отправлять спать к себе. — Виолетта чуть надула губы, выслушивая презрительный смешок со стороны кондитера, а затем несильно ущипнула его за мягкую кожу на животе.

Вилли Вонка откидывается назад, падая верхней половиной тела на кровать, оставляя свою избранницу без объятий и игнорируя её возмущение. Голова, кажется, опухает от всего, что творится, и становится невыносимо тяжёлой. Когда всё так поменялось? В какой момент он впустил в свою жизнь всё это?

Борегард нависает над ним, как сова над мышью, готовясь схватить. В её глазах холодный, но обжигающий блеск.

— Всё у тебя сводится к сексу, Виолетта. — подводит итог шоколатье, недовольно хмуря брови и взглядом говоря девушке отстать. — О чем ни говори, в какой атмосфере ни сиди, ты все равно в итоге лезешь или к моим гениталиям, или к отверстию. Самой не надоело? Я уже от тебя сильно устал.

— Аккуратнее, мистер Вонка. — всякая игривость на несколько секунд исчезает с лица девушки, полностью меняя оттенок её мимики. Борегард покидает кровать, холодным взглядом обведя мужчину, и подходит к большому окну. На улицах никого. Да и незачем им там быть ночью, ещё и в такую сильную грозу. — Вы сейчас рискуете сильно меня обидеть.

— Не дай, боже, мне обидеть Виолетту. — говорит Вилли, насмешливо складывая руки в умоляющий жест. Он наблюдает за чемпионкой, не отрывая лица от подушки. Слишком устал, у него нет сил даже подняться. Дикая слабость, которой не было на протяжение многих-многих лет, и вот она ни с того, ни с сего появилась и не даёт кондитеру нормально жить. Глаза закрываются, но очередной раскат грома не даёт уснуть. Главный орган под грудной клеткой в необъяснимом страхе сжимается и словно останавливается на то мгновение, пока сверкает молния. Может быть, даже к лучшему то, что Борегард сейчас с ним. Она хотя бы отвлекает. — Ты красавица. Прости. Я люблю тебя, Виолетта.

Эти три предложения Вонка повторяет каждый день, слово в слово, как будто утреннюю молитву. И только после них девушка чуть расслабляется и рельефы её напряжённой спины под тканью спальной кофточки слегка меняются.

— Сегодня в городе такая шумиха, — Виолетта отворачивается от окна и пейзажа за ним, всё равно ничего там интересного нет. Она медленным шагами идёт по мягкому ковровому покрытию, демонстрируя всю свою женскую сексуальность. — Умер какой-то стоматолог. Я хотела подойти, хоть фамилию узнать, но решила не лезть в это болото и не портить себе настроение. На его похороны столько народу собралось…

— Я знаю. — как-то резко прерывает блондинку Вильям, на мгновение сильно меняясь в лице, но после этого коротко вздыхает и чуть приподнимается на кровати. Его взгляд хаотично метается по комнате из стороны в сторону, пытаясь отыскать, за что бы зацепиться. Но взгляд такое не находит, и в итоге медленно опускается на пол.

— Ты знал его, Вилли? Ты был там? — осторожно спрашивает Борегард, подбираясь чуть ближе и всматриваясь в лицо шоколадного магната. Удивительно, как по-разному оно может выглядеть при разном освещении.

— Нет. — уже более мягко отвечает Вонка, хоть перед этим он долго молчал. Наверное, слишком долго. Так долго, что его ложь вскрылась за пару секунд. А ведь Виолетта это на дух не переносит. Она нахмурилась сильнее, но не стала ничего говорить.

— Мне очень не нравится, что ты пытаешься что-то от меня утаить, Вилли Вонка. — девушка убирает светлые волосы за уши и не сводит с него глаз. — Не вздумай снова провоцировать меня враньём. Мог бы просто сказать, что не хочешь со мной об этом говорить.

Кондитер грустно усмехается, пытаясь сесть на кровати и держать голову ровно. Как будто он действительно мог бы…

— Ты слишком вспыльчивая, чтобы я мог такое сказать. А у меня всё ещё щека болит. — Вонка прикрывает глаза, но даже сквозь опущенные веки виден свет от молний, когда они уже вполне ожидаемо сверкают за окном. Кожа на лице уже не так сильно горит, как в минуты сразу после пощёчины, несколько часов назад, но неуютная боль всё ещё даёт о себе знать. Да и вообще если Вильям встанет перед зеркалом и разденется, ему будет удобнее рассмотреть и другие следы сильной и крепкой любви Виолетты. Примерно это он и проделывает, когда остаётся один на один со своим телом, и его не видит избранница. Сине-фиолетовые пятна есть на шее, и на плечах, и на животе. И чёрт тут различишь: где засосы, а где синяки. Болит почти одинаково. Зато рассечёная кольцом губа почти зажила. И больше не придётся отвечать на иногда некорректные вопросы работников, хотя они почти перестали их задавать.

— Снова ты всё портишь. — говорит Виолетта, сильно сжимая пальцы. Снова у них плохо получается. А она так устала стараться построить этот идеальный образ отношений. — И снова ты пытаешься поломать то, что я так долго строю. Но зато я знаю, как всё поправить.

Борегард подсаживается сзади к мирно сидящему на кровати фабриканту и опускает лицо ближе к его плечу. Аккуратно девушка оттягивает ткань его рубашки и выдыхает горячий воздух, который слегка обжигает кожу. Губы не заставляют долго себя ждать, они прикасаются к плечу и целуют в те уже истерзанные места, где становится больно.

И начинай с начала. Всё по-новой. Опять этот замкнутый круг. Вильям опускает голову, сжимая пальцами ткань постельного белья. Что ж, пришло время снова терпеть. За последний месяц отношений с Виолеттой он это делать научился. Но сегодня почему-то особенно тяжело. Глаза начинает жутко щипать от мысли, что никуда он больше от этого не денется. Те поцелуи, которыми девушка сейчас покрывает плечи, на самом деле больнее любых ударов. Но ведь сам согласился начать такое. Знал, на что идёт. Молчи теперь. Сказать что-то не выйдет. Некому. Да и что сказать? Это даже звучит глупо и стыдно. Ты старше неё в два раза. Да и как такая прелестная девушка может быть… Молчи.

Вонка молчит, чувствуя, как сильные руки обхватывают его шею. Виолетта ужасно настойчива. И сразу же становится ясно, чего она хочет. Слишком уж сильно она вцепилась в его тело, упорно расцеловывая и прижимаясь грудью к спине нижнего.