Тебе понравится

— Ты… Где? — Нахмурившись, Виолетта отрывает голову от мягкой пуховой подушки и оглядывает пустую, как оказалось, комнату. Вонки здесь нет. А где он? Чёрт!

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Если его нет в собственной спальной, то магнат может находиться где угодно, в любой части огромнейшей шоколадной фабрики, что в 50 раз больше любой другой. Всё внутри рушится. Все надежды прижаться подбородком к плечу фабриканта со звоном разбились, как разбился бы стеклянный лифт, если бы отказали двигатели.

Виолетта, приложив огромные усилия, поднимается с кровати, пропахшей ароматом тела сахарного шоколадника, и выходит из комнаты, как бы та не манила остаться. Она жутко устала. Но больше всего неприятных ощущений доставляет противное одиночество. К чёрту всё. Надо добраться до спальной, попытаться хотя бы частично прочистить желудок в туалете и лечь спать, закутавшись в одеяло. Вот, чего сейчас хочется Борегард, если другого не дают. С такими мыслями она доползла до своей комнаты и, как своенравная хозяйка, распахнула дверь в надежде снова рухнуть на постель.

Однако, это маленькое желание быстро улетучилось, как только Виолетта окинула взглядом стальных глаз свои владения. Тёмный мужской силуэт около окна и запах смазки заставил пьяных бабочек в животе ожить и радостно заметаться внутри.

— Вилочка! — Девушка расплывается в улыбке и, шатаясь, подлетает к уже частично одетому Вилли Вонке. Конечно же, организм не выдерживает, и Борегард, вместо того, чтобы обнять своего кондитера, безвольно повисает на его плечах.

— О, господи, Виолетта… — Фабрикант вынужденно придерживает её за талию, чтобы не свалиться под весом спортивного тела. Пьяная девушка трётся грудью и тычется лицом в шею. Это раздражает. Вонку вообще дико бесят напивающиеся люди, которые перестают себя контролировать. Они становятся ещё более противными, чем обычно. — Перестань. Отцепись от меня.

Виолетта отстраняется с гримасой неудовлетворённых желаний, но выражение её лица быстро смягчается и снова становится улыбчивым.

— Ты остался здесь… Ик… Ты ждал меня? Сла-а-адкий… Какой же ты чудесный. — Борегард складывает кисти рук в замок и влюблённо прижимает их к щеке, рассматривая недовольное лицо кондитера. Затем девушка пытается снять с себя обувь, но не удерживается, балансируя на одном каблуке, и падает на пол. Вонка рефлекторно ловит её и заставляет подняться и устоять.

— Ох, боже, за что мне это… О чём ты думала, когда так напивалась? — Постанывающим голосом произносит Вильям, удерживая Борегард за плечи, сажая её на кровать и сам устраиваясь рядом.

— О-ох, мне так плохо. — Девушку ломает, и она, в поисках поддержки, ложится головой на колени мужчины. Но он встаёт и отходит к окну, оставляя Виолетту на постели. Но ей на месте не сидится, поэтому блондинка сползает на пол, запуская руку под голубую ткань комбенизона и лаская грудь.

— Я к этому не причастен, поэтому терпеть не намерен. — Вонка забирает свой пиджак, который несколько часов назад сняла с него Виолетта, и движется к выходу. Лицо девушки принимает выражение, которое никто и никогда раньше не видел. Её глаза, кажется, становятся больше и наполняются слезами, губы кривятся, а нижняя челюсть напрягается. — Я иду спать. И ты сделай то же самое, чтобы меня не раздражать.

— Не уходи! — Эти слова были последним, на что хватило сил Борегард. После этого плотина разрушилась, не сдержав поток солёной жидкости. Виолетта начала надрывисто реветь, одновременно икая и ещё пытаясь дышать. Она зажмурилась и перестала себя сдерживать, плача и закрывая лицо руками.

Вильям застыл у выхода из комнаты, не веря своим ушам. Он правда слышит, как сильная и выносливая Борегард плачет? Та девочка, которая поражала его своей устойчивостью, нахальной самоуверенностью и гордостью? Это она сейчас ревёт у него за спиной? Он боится повернуться и увидеть этот кадр во всех красках, но жалобный плач заставляет его это сделать.

— Ох, Виолетта, зачем… Зачем ты это делаешь? Давай я просто уйду, а ты просто ляжешь спать? — Он не хочет нести за это ответственность. Не хочет углубляться. Вся эта ситуация не вписывается в принципы его обычной жизни, полной детских радостей и радужных леденцов. Это неправильно. Это его огорчает. Эта игра уже совсем не весёлая.

— Конечно, уходи! Конечно… — Виолетта всхлипывает и опускает голову, облизывая с губ слёзы, которые скатились по лицу. Всё её тело бьёт дрожь. Плечи сводит. И становится душно. — Иди. Я вижу, как я тебе противна. Я ненавижу тебя. И твоё отношение. — Почти после каждого короткого предложения Борегард ловит ртом воздух, стараясь не задохнуться. — Я привыкла тут быть одна. Ты никогда не был со мной. Не говорил со мной. Обо мне. О моих проблемах. Иди отсюда. Тебе никто не нужен. Я знаю.

Всё это давит на него. Вилли Вонка тянется рукой к двери и больше всего на свете хочет проснуться. Чтобы всё это оказалось плохим сном. Все эти чувства, отношения, все эти слёзы и слова. Она говорит с таким напором, уничтожая всю его внутреннюю уверенность. Разрываясь между желаниями сбежать из этой комнаты и поступить по совести, Вильям выбирает второе. Он нехотя вешает пиджак и возвращается к Борегард, садясь рядом с ней на полу возле кровати. Виолетта смотрит в пустоту, а внутри закипает и бурлит чувство привязанности.

Кажется, Вонка ещё никогда не чувствовал себя так неловко. Ему очень трудно было поднять руку и приобнять девушку. Но она снова сделала всё сама, положив голову на плечо кондитера и обняв его за талию, как маленькая девочка. Победив себя, Вильям прижимается губами к светлым волосам на макушке Борегард и дышит тёплым воздухом.

— Это ты во всём виноват. — Тихо говорит Виолетта севшим голосом, положив руку на колено кондитера и прикрыв глаза. — Это из-за тебя я не смогла ни с кем переспать. Я просто не могу не думать о тебе. Но мне тебя всё равно не хватает.

Вилли молчит. Не знает, что ответить. Он боится, что сейчас только усилит чувства своей наследницы. А ему это зачем? Ему совершенно не ясно, что между ними происходит. Не понятно, что чувствуется. Как определить, есть ли привязанность? И насколько она может быть сильной? И на что он готов пойти, чтобы добиться спокойствия в отношениях? Что готов терпеть?

— Ложись спать, хорошо? — Мастер приподнимает голову Виолетты за подбородок и смотрит ей в глаза. Никогда ещё они не казались такими глубокими и такими живыми. Внутри всё замирает. Становится страшно.

— Я не хочу одна. Я хочу побыть с тобой. Я не знаю, как ты будешь относиться ко мне завтра. Сейчас я просто хочу побыть с тобой. Просто побыть вдвоём. — Голос Виолетты всё ещё влажный. Всё ещё неспокойный. Вонка чувствует, как её руки дрожат.

— Я лягу спать с тобой. Давай, забирайся на кровать, а я схожу в душ и приду, хорошо? — Вилли приподнимает брови и слегка улыбается, хотя на самом деле ему хочется закричать от напряжения внутри. Он не понимает, правильно ли всё делает. Как не испортить уже пошатнувшиеся отношения?

— Ты обещаешь? — Виолетта уже почти ничего не чувствует, потому что все ощущения смешались. Ко всей гамме эмоций добавилась физическая усталость, и всё вместе стало похоже на неразличимую субстанцию.

— Да. Обещаю. — Теперь голос начинает дрожать у великого кондитера. Он сглатывает. Читает в стеклянных глазах Виолетты маленькую просьбу и решается её исполнить, чтобы она точно послушала его. Вонка чуть наклоняется и, преодолев тошнотный позыв из-за запахов намешанного алкоголя и сигарет, целует девушку в губы. В этот момент они на удивление мягкие и податливые. Борегард закрывает глаза и словно растворяется, поднимая руку и касаясь кончиками пальцев мягких волос возлюбленного. Бабочки в животе ликуют, но устало и удовлетворённо укладываются и успокаиваются.

— Я очень сильно люблю тебя. — Шепчет девушка-черника, полностью отдаваясь и словно проваливаясь в объятия. Тепло человеческого тела успокаивает её и расслабляет. И сердце бьётся медленнее, но сильнее. Удары глубже.

Вилли Вонка поднимает Виолетту, и она даже не думает сопротивляться. Лишь смотрит на него широко раскрытыми глазами. Неужели и он теперь может о ней позаботиться? Борегард в сладком дурмане не замечает, как оказывается в постели, накрытая одеялом. Она лишь видит движение и понимает, что Вилли рядом.