Тебе понравится

— Я не понимаю, о чём ты. — Сдаётся Бакет, опустив руки к себе на колени и перестав разбираться в пьяном бреду Борегард. — Ты сейчас говоришь про мистера Вонку?

Виолетта, устало вздыхая, кивает и прикрывает глаза. В её голове сейчас хаос, а беспорядочные мысли крутятся вокруг одного человека. По рукам начинает бежать дрожь и неприятный холодок. Что сделать, чтобы это прекратилось?

— Знаешь, Чарли, иногда я думаю, что он был бы больше рад, если бы конкурс с билетами выиграл мальчик. Думаю, ты или кто-нибудь другой твоего пола могли бы дать ему больше, чем я. И я сейчас говорю не про фабрику, а про секс. Все эти игрушки никогда не сравнятся с настоящим членом. — Виолетта видит выражение лица Чарли и её снова пробивает на смех. Кажется, она начинает болтать лишнего. Но Борегард знает, что Бакет не станет кому-нибудь об этом рассказывать. Он слишком порядочный для этого. — Ха! Я и забыла совсем, что у нормальных пар всё наоборот.

— Погоди. — Прерывает Чарли, смотря прямо в глаза Виолетты, которая улыбается, вспоминая какие-то милые моменты из их жизни. — Так вы вместе или…

— Нет, конечно! Как можно?! — Виолетта вспыхивает с излишней эмоциональностью, чуть не уронив со столика бокал с ананасовым соком. — Кондитер должен летать в одиночестве… Что он там ещё говорил? Вобщем, никто ему не нужен. Какой там… «вместе».

Девушка отворачивается, не дожидаясь какой-либо реакции Чарли, и устремляет взгляд куда-то вглубь шумного и прокуренного зала. Глаза начинает щипать. Хочется разреветься и уткнуться куда-нибудь в уголок дивана. Но слёзы — это признак слабости. Непозволительной слабости. Никаких слёз.

— Ясно. — Чарли напряжённо откидывается на спинку диванчика. На самом деле ничерта ему не ясно. Виолетта кажется расстроенной и уставшей, хотя, казалось бы, какие проблемы могут быть, если ты живёшь на шоколадной фабрике Вонки.

Молчание затягивается. Чарли Бакет чувствует эту неловкость всеми клеточками тела. Ну, а Виолетта… Пялится в одну точку, прокручивая в памяти моменты последних нескольких дней.

— Меня тошнит от всего этого дерьма. — Девушка действительно чувствует неприятное ощущение в животе, которое поднимется всё выше и выше. Вкус алкоголя словно распространился по всему организму и вызывает это ужасное чувство.

— Может, тебе дойти до туалета? — Заботливо спрашивает Чарли, но Виолетта на это только раздражённо отмахивается.

— Если меня и вырвет, то в чистой уборной рядом с моей спальной, а не в этом ужасном клубе. — Борегард меняет позу на более сосредоточенную, пытаясь выровнять осанку. Однако, голова начнёт кружиться, словно на карусели, и заставляет схватиться руками за диван, чтобы не потерять равновесие даже сидя.

— Давай я провожу тебя до фабрики? — Чарли обеспокоенно оглядывает побелевшее лицо Виолетты и понимает, что ей уже становится плохо и что следующий бокал алкоголя может оказаться совсем уж лишним. — Мистер Вонка сможет позаботиться о тебе, если ты сейчас вернёшься?

В ответ Виолетта взрывается звонким смехом, вытягивая руки перед собой, словно только проснулась.

— Ты серьёзно? Чарли, твой обожаемый мистер Вонка ни о ком не сможет позаботиться! Он сам — ребёнок, за которым нужно следить. Я вообще не понимаю, как ему в голову пришло забрать кого-то из детей на фабрику. — Виолетта делает глоток сока из бокала, который протянул ей Бакет, а зетем запускает пальцы одной руки в свои светлые и спутанные волосы. — Я знаю, что жизнь на фабрике с Вонкой кажется сказкой. Сначала. Как только я там оказалась без матери, без друзей, без кого-либо ещё, я стала предоставлена сама себе. Я справлялась со всем сама. Вилли просто не был готов к тому, что с ним будет жить девочка. Он подумал только о том, какую пользу мы можем ему принести, но не больше. — Виолетта вдруг стала слишком серьёзной, не прерывая зрительный контакт с Чарли. — Знаешь, какая паника у меня была во время первых месячных? Когда я ещё ничего об этом не знала, а у меня между ног шла кровь, дико болел низ живота и сводило ноги? Здесь бы пригодилась мама, но она вернулась в Атланту, а я была на фабрике с Вонкой, который, кончено же, ничем бы мне не помог. Я просила его вызвать скорую, потому что мне было очень плохо, страшно и ничерта не понятно, но он этого не сделал из-за собственных тараканов. Мне пришлось добираться до больницы в состоянии истерики, а он даже не посчитал нужным меня проводить. А ты говоришь… позаботиться обо мне. Ему нет дела до меня. Может быть, если бы на моем месте оказался кто-то другой, всё было бы иначе. А, может, он просто кретин.

— Так… Что мы будем делать с тобой сейчас? — После небольшой паузы спросил Чарли, глядя на затухающий огонь в глазах Борегард. Кажется, она совсем поникла от этого разговора.

— Я не знаю. — В голосе появилась сильная рябь. Виолетта прикусила губы, чтобы они не дрожали и не кривились. Ещё немного, и она сломается. — Я хочу к нему. Я не знаю, что мне сделать, чтобы он обнимал меня.

— Пойдём… — Чарли встаёт и протягивает руку девушке. Она смотрит на этот дружеский жест холодным взглядом и не принимает его. Виолетта поднимается и пальцами зачёсывает спавшие на лицо волосы назад. Она в состоянии позаботиться о себе сама, но в компании идти будет легче. Однако, сделав несколько шагов к выходу и обнаружив ужасную нетвёрдость походки, Борегард всё-таки цепляется за руку Чарли, который выводит её из душного клуба на улицу. А там дождь. Неприятный дождь из мелких капель. Под ним можно спокойно пройти без зонта, но всё равно противно.

Чарли и Виолетта идут по мокрому асфальту в сторону самого громоздкого здания в городе. В сторону фабрики, из труб которой поднимается дым. Тёмный дым в тёмном небе, заполненном тёмными облаками. И звёзд не видно. Бакет прожил здесь всю жизнь, а Борегард последние восемь лет. Чарли и Виолетта, спустя некоторое время, что заняла дорога от клуба до фабрики, останавливаются перед высокими воротами, молча оглядывая это строение. За столь долгое время Виолетта должна была начать чувствовать себя здесь, как дома, но… Нет. Очень многое навсегда останется для неё чужим.

— Когда-нибудь эта сука всё равно станет моей. — Тихо говорит Виолетта, не отрывая взгляда от башен фабрики. Её сознание слишком туманно. Её шатает из стороны в сторону, и свежий воздух совсем не помогает собраться. Сейчас она зайдёт внутрь, в тёплое помещение, и станет ещё хуже. Но на это плевать. Под рёбрами всё болит и изнывает. Хочется побыстрее найти Вилли и обнять его, и плевать: согласен он на это или нет.

***

В коридорах фабрики темно. Виолетта уже привыкла к тому, что ночью свет в жилой части здания отключается. Но путь от входа и до своей комнаты, а также до спальной Вилли Вонки, Виолетта выучила наизусть. Теперь она на автопилоте добралась до коридора с комнатами и уверенной, хоть и кривой походкой шагает в сторону почевальни своего кондитера. А куда ещё, если не к нему? Когда внутри становится пусто, когда голова пухнет из-за пьяных мыслей, а тело бьёт дрожь, хочется забраться в постель и прижаться к тёплому человеку, тело которого пахнет ароматной дыней и другими свежими фруктами. Да, остаётся надеяться, что и он достаточно сильно устал, чтобы быть не в силах выгнать девушку из комнаты. Тогда и ночь пройдёт спокойно, потому что девушка уснёт, обнимая со спины предмет самой сильной симпатии всей её жизни.

Виолетта останавливается перед входом в комнату Вонки и прижимается щекой к двери, потому что сил стоять ровно не осталось. Хоть бы было открыто… Борегард надавливает на дверную ручку, и она поддаётся, образуя проход. Девушка вваливается в комнату, делает несколько кривых шагов в сторону большой кровати с шёлковым бельём цвета тёмного шоколада, падает на неё и с облегчением прижимается к подушке. Чёрт, как же ей плохо… Глаза закрываются, но Виолетту начинает невыносимо тошнить. Она с трудом снова поднимает веки и начинает водить рукой по постели, пытаясь нащупать живого человека, хозяина этой комнаты и фабрики, но никого не находит.