Тебе понравится

Чем дольше это продолжается, тем сильнее Борегард входит во вкус. Она всё наращивает скорость, двигая головой вперёд назад, но не впуская орган к себе в глотку. Рвотных рефлексов ей ещё не хватало. Нет, спасибо. Всё должно быть более менее красивым. Меж тем орган набухает и становится твёрже. Значительно твёрже. Виолетта снова поднимает глаза на кондитера, параллельно пытаясь придумать, что делать с избытком слюны, которая уже течёт по подбородку.

И что делать, когда он станет кончать? Всё внутрь, всё в рот? Этот момент девушка не успела продумать. Да и вообще минет был чистейшей импровизацией, чем-то спонтанным и незапланированным.

Вонка выгибается в спине. Рельефы позвоночника выделяются всё сильнее. Его колени дрожат. А что творится сейчас в его голове? Никто и представить не может.

И вот-вот словно близится финал. Вот-вот рот блондинки наполнится белым соком. Вот-вот уретру сведёт лёгким спазмом.

— Нет! Нет-нет-нет… Не надо! — Мужчина резко открывает глаза и впускает тонкие пальцы в светлые волосы девушки, пытаясь отодвинуть её голову от своих гениталий. С чвакнувшим звуком Борегард освободила свой рот и вопросительно взглянула на сладкого магната. Какого чёрта? Счастье было так близко! В голове Виолетты уже рисовались картины о том, как Вилли, бурно кончив, рухнет спиной на белые простыни и шумно выдохнет, а она с трудом проглотит-таки всю белую субстанцию, дабы показать, что она принимает его всего и целиком, а затем зажуёт странный вкус спермы мятной жвачкой. Но нет! Сладенький снова решил всё ей испаганить.

— Извини. Давай не будем дальше… — Язык у Вонки заплетается, он говорит слегка невнятно, будто набрал в рот сахарной ваты. Его лицо выглядит так беспокойно, словно он чувствует вину за то, что отобрал у ребёнка игрушку или яблоко в карамели.

— Всё с тобой ясно. — Вздыхая, подводит итог Виолетта, поднимаясь с колен и ласково проведя пальцами по волосам за затылке кондитера. — Ложись. Получишь то, зачем пришёл, если тебе не нравятся мои бонусы.

— Мне нравится… Просто…

— Просто ты мне не доверяешь. Я знаю. — Виолетта походит к тумбочке, на которой стоит недавно купленная смазка, и берёт белую салфетку, чтобы вытереть губы. Она делает правой рукой какой-то невнятный жест, повелевающий нижнему приготовиться. Сама же отходит к окну, наблюдая за погодой снаружи. Плохая погода. Небо тёмное, тучное, но временно избавившееся от осадков. Виолетта прикладывает руку к стеклу, от которого веет холодом.

— Нет, не так. Лицом ко мне. Ложись на спину. — Уверенно решает Виолетта, снова посмотрев на нижнего. Он, видимо, так привык к коленно-локтевой, что встаёт в неё по рефлексу.

— Зачем? Хочешь видеть мои гримассы? — Кондитер медленно поворачивается и кладёт голову на скопление белых подушек. Ему непривычно находиться в одних только гольфах здесь. Здесь, в спальной его наследницы, которая совсем недавно была бесцеремонно любопытной девчонкой, которая ставила Вилли в неловкое положение, задавая недетские вопросы. Заставляла слегка краснеть и сильно смущаться.

— Молчи, пожалуйста. Лучше молчи. — Борегард как-то неожиданно задирает платье, сбрасывая его с себя и заставляя Вонку вздрогнуть. Она раньше никогда не раздевалась. Конечно, сейчас грудь и гениталии спортсменки прикрывает чёрное бельё, но это всё равно дико непривычно, как однажды почувствовать металл брекетов на своих зубах. Девушка по-хозяйски забирается на свою кровать, и, стараясь выдавить из себя максимум нежности, касается пальчиками кожи на ляжках Вильяма, с напором раздвигая его ноги и двигая за бёдра к себе. — Просто я хочу быть чуть ближе с тобой. Не больше.

Борегард наклоняет лицо к ароматной промежности, но не доходя до неё, касается губами мягкой светлой кожи на внутренних сторонах бёдер. Сейчас его ляжки напоминают ей сдобную выпечку из нежнейшего теста. Вонка слегка дёргается, а Виолетта в ответ на это убирает губы и поглаживает поцелованное место фалангами пальцев.

— Ты очень милый. Поэтому мне хочется целовать тебя. Везде. И это твоё стеснение такое милое. Порой мне даже хочется представить, что ты юная девственница. Эта твоя невинность… Так сильно контрастирует с тем, через что прошла твоя попа. — Слегка ущипнув кончиками ногтей кожу на нижней части мягкого персика, Виолетта поднимает ноги нижнего выше, чтобы можно было увидеть маленькую дырочку в центральной складке. Девушка сильно сжимает пальцами ляжки, чувствуя бархатистость кожи. — Господи, Вонка, какой же ты милый… Ты настолько старше меня, но, чёрт… Как можно быть таким бесконечно сладким?

В доказательство своих слов Борегард припадает губами к промежности и проводит языком по серо-коричневому мешочку под членом. Вильям сладостно вздыхает и закрывает глаза, не собираясь отвечать на эти хвалебные песни.

Почему он так потрясающе пахнет? Как он умудряется следить за всеми этими мелочами: от волосяного покрова на гениталиях и до запаха? С каждой секундой Виолетта всё сильнее хочет, чтобы это тело принадлежало ей. Чтобы она могла в любой момент раздвинуть его очаровательные ноги и творить там всё, что захочет.

— Давай начнём, пожалуйста… — Кондитер подаёт голос, напоминая, зачем он сюда пришёл, и даже протягивает бутылочку со смазкой. Виолетта принимает лубрикант из его рук, специально соприкасаясь пальцами с его кожей.

— Ах, какая же у тебя нетерпеливая дырочка. — С улыбкой говорит Борегард, выдавливая лубрикант на пальцы и начиная смазывать анальное отверстие. Сначала круговыми движениями девушка наносит лубрикант на плотно сжатый сфинктер, а затем старается проникнуть внутрь пальчиком. Сначала это всегда удаётся с трудом, потому что нижний зажимается. — Расслабься. Не в первый же раз, мистер Вонка.

Вставив два пальца, Виолетта начинает мастурбировать анус правой рукой, а левой поглаживает по животу. Сладкий магнат снова не может спокойно уложить голову, а постоянно поворачивает её то в одну, то в другую сторону. Он перестал подавлять стоны. Не думает уже ни о чём. Закусывает губы, делая их более пухлыми и более желанным для Борегард. Она же нехотя вынимает пальцы из тёплой плоти фабриканта, охватывает руками его согнутые в коленях ноги, приподнимает их ещё выше, и вводит головку страпона. Вонка даже решается помочь страпонессе, понимая, что её руки заняты, сам охватывает пальцами игрушку и с излишней осторожностью впихивает её в себя.

— Х-х… Боже… — Он болезненно стонет, насаживаясь на игрушку и понимает, что не имеет такой силы воли, чтобы протолкнуть её глубже. — Помоги мне…

Виолетта уже разместила его ноги так, чтобы они не мешали и были подняты, и её руки снова освободились. Она нежно убирает кисть Вильяма и кладёт её на простынь, слегка сжимая, а сама делает толчок бёдрами. Колечко сфинктера уже растянулось под диаметр страпона, поэтому легко впускает внутрь остальную часть игрушки.

— Больно, мальчик мой хороший? Тебе это нравится? — Виолетта поглаживает по ляжкам. Виолетта наклоняется и целует губами в нижнюю часть живота. Вилли содрогается из-за этой мелочи, зажимается.

— Да, н-но… Не делай так… Мхм… — Вонка не может лежать спокойно. Он извивается, сам не понимая, хочет ли он насадиться глубже или, наоборот, сойти с члена. Но Борегард не даёт ему сделать ни первое, ни второе. Она крепче сжимает оголённые бёдра и держит их, управляя страпоном внутри кондитера. Его рот открыт, он пытается схватить воздух, а Виолетта не может оторвать взгляда от этого выражения его лица. Ей хочется фанатично засунуть язык в открытый рот Вилли и вылизать там всё, начиная с дёсен и заканчивая нёбным язычком.

Манипулируемая этими мыслями, Борегард подаётся вперёд, продолжая двигать игрушкой, наклоняется к безволосой груди мужчины и целует в центральной точке. Выражение лица мастера меняется. Он слегка морщится и втягивает воздух сквозь зубы. Не нравится. Виолетта отстраняется от его груди, но не убирает руки. Она нежно проводит пальчиками по его телу, стараясь трахать Вонку и не терять темп. Подушечки пальцев легонько касаются розоватых сосков, и Борегард подмечает, что они до безумия нежные и мягкие, а также довольно крупные для мужчины. Не справляясь с удушающим умилением, девушка снова опускает голову и касается этих милых деталей губками, слегка покусывая кончиками зубов.