Тебе понравится

— Я вообще-то всегда приходила по твоей просьбе. — Напомнила Виолетта, прищуривая глаза и обнимая саму себя за плечи. Она начала говорить необыкновенно сладким и сахарным голосом, стараясь слегка расслабить мужчину. — Ладно тебе, ты ведь долго не протянешь без твёрдого члена, без тягучей смазочки… Зачем отказывать себе в удовольствии из-за глупых комплексов? — Девушка аккуратно положила ладонь на колено кондитера и слегка помассировала его кончиками пальцев. — Ну так… Мне тебя ждать?

Вонка молчал, задумчиво встматриваясь в пол кукольной больницы. Организм начал подавать сигналы, потому что сладкий магнат представил себе в карамельных цветах сцену нежного секса на шёлко­вых простынях. Он слегка улыбнулся, не поднимая взгляда, и коротко кивнул, заталкивая все страхи синяков и засосов в глубокий сундук внутри себя.

— Только не делай мне больно.

— Только если сам не захочешь.

***

В отражении зеркала Виолетта видит слегка сбитую с толку девушку. Это случается редко, но сейчас — один из таких случаев, когда в её глазах смятение и лёгкая растерянность. Всё ли она правильно делает? У Борегард нет определённого плана по завоеванию засахаренного сердца, но она привыкла импровизировать. Главное, не свернуть в какой-то момент с правильного пути.

— Ладно. Всё будет нормально. Главное, что он согласился прийти. — Виодетта не привыкла говорить сама с собой, поэтому шепчет слова чуть слышно, глядя себе прямо в глаза через зеркало. Надо возвращать самоуверенность. Без неё сейчас не выжить. Для этого девушка поднимает руки вверх, наблюдая за тем, как её грудь вздымается под тканью платья. Ну как это может не нравиться мужчине?

«Может, он всё-таки гей? Это многое бы объяснило. Нет. Прочь подобные мысли. Прочь.» — Виолетта покачивает бёдрами из стороны в сторону и всё чаще бросает раздражённый взгляд на часы. Он вообще собирается приходить? Кровать расстелена, смазка наготове, девушка в боевой позиции. И только Вильям как всегда выделывается. Борегард напряжённо растягивает пальцами небольшой чёрный бантик под воротником. Почему она сегодня выглядит как школьница с переходным возрастом? И только видно, как из-под юбки что-то выпирает. Виолетта задирает подол и осматривает то, что находится между ног. Прозрачный страпон с рельефами крупных вен. Боже, как неуютно она чувствовала себя, когда впервые надела подобный аксессуар. Мужской половой орган под юбкой у молодой девушки. Тогда Борегард почувствовала такое неприятное чувство, что почти сразу сняла его и отбросила в сторону. Но она не была готова сдаваться так быстро. Мотивацией был эксклюзив, который не может достаться никому, кроме Виолетты, а именно — секс с нашумевшим в своё время предпринимателем.

Теперь же блондинка смотрит на страпон намного более спокойно. Он уже давно перестал ассоциироваться с настоящим мужским пенисом. Сейчас это только игрушка, с помощью которой девушка может доставить удовольствие кондитеру и сама получить, что хочет.

— Боже мой, какая красавица! — С избытком сарказма и яда воскликнул Вильям Вонка, стоя в проёме и опираясь плечом о дверной косяк.

Виолетта равнодушно опускает подолы платья, и они своей клеткой прикрывают искусственный член. В её спальной немного иная атмосфера, нежели в других комнатах фабрики. Здесь нет приторных сладких запахов. Нет аромата шоколада, карамели или орехов. Здесь пахнет лавандой и свежестью. Здесь прохладно, и свет не такой тёплый, как в спальной Вильяма. Мебель из чёрного дерева, а постель белоснежная и также благоухает цветами.

Виолетта, покачивая бёдрами, подходит к Вонке и закрывает за ним дверь. Фабрикант в это время следует чуть ближе к кровати, оглядывая её, как потенциальное место для пеггинга. Его слегка напрягает белый цвет белья, из-за которого кровать напоминает больничную койку, но он решает смириться с этой маленькой неприятностью. Кондитер стоит, сложив руки на груди и задумавшись о чём-то, а Виолетта встаёт сзади и проводит руками по его бёдрам, тянется пальцами к ширинке брюк.

Молния, расстёгиваясь, издала характерный звук. Они оба молчат, но это не выглядит неловко. Хотя, мастер снова начинает слегка зажиматься, будто они не далают это из раза в раз. Виолетта разворачивает его лицом к себе и давит ладонямм на плечи, заставляя сесть. Теперь неусмиримые руки девушки под шеей снимают W-образную брошь и начинают расстёгивать рубашку.

— Я, вообще-то, и сам могу это снять. — Замечает Вильям, но почти сразу слышит в ответ недовольный вздох.

— Когда же ты научишься не открывать рот, когда не нужно? — Виолетта освобождает шею и ключицы, затем всю верхнюю половину его тела. Она бережно берёт в руки пиджак и рубашку и убирает их совершенно в другую сторону комнаты. Вонка замечает, что Борегард начинает распоряжаться его одеждой, как своей же собственностью, но молчит.

А затем нечто странное. Вилли хмурит брови и чувствует, как внутри всё начинает затягиваться в узел. Девушка более уверенно подходит к кровати и около неё резко опускается на колени, упираясь ими в белый мягкий коврик.

— Что ты делаешь?

Ответа не последовало. Вместо этого Виолетта, не поднимая взгляда на лицо кондитера, раздвигает шире его колени и тянется рукой к паху. Нащупывая сквозь ткань гениталии между внутренних сторон бёдер, она улыбается и пресекает попытку Вонки сжать ноги вместе.

— Успокойся, мальчик. Тебе понравится. Всем мальчикам это нравится. — Борегард заправляет за уши светлые волосы, а затем просит кондитера привстать, чтобы спустить с него все оставшиеся тканевые вещи, кроме высоких гольфов тёмно-бордового цвета. Девушка нежно берёт одной рукой спокойно лежащий член и слегка массирует его головку подушечкой большого пальца. — Смотри, я спрашиваю у тебя, не заставляю и не насилую. Это будет неплохим началом. Можно?

Вильям уже сам сильно раздвинул ноги и начал смотреть куда-то в конец комнаты, не понимая своих ощущений. Внутри всё свернулось, как молоко или кровь. Он уже дышит со сбитым ритмом и еле заметно кивает.

— Его когда-нибудь брали в рот? — Девушка смотрит снизу вверх большими глазами. Ей дали зелёный свет. Ей хочется начать, но нужно подождать. Задать неловкий вопрос.

— Нет… Тебе не обязательно это делать. — Вилли нервно запускает пальцы в свои волосы и опускает взгляд на лицо Борегард. Девушка выглядит излишне спокойной и непоколебимой. Она водит тонкими пальчиками по стволу и прикусывает губы.

— Я знаю. Я просто хочу сделать тебе приятное. — Пока Вонка пытается что-то возразить, Виолетта сжимает одной рукой его щиколотку, натягивая ткань на гольфах, а сама подносит лицо ближе к паху и приоткрывает губы, обжигая головку пениса своим горячим дыханием.

Девушка набирает во рту побольше слюны и рукой вкладывает небольшую часть органа вместе с головкой, освободив её от лишней кожи. Он пахнет так же, как и все остальные части тела кондитера: приятно и слегка приторно. Виолетта начинает посасывать головку, словно крупный леденец, и ласкать языком уздечку. После первых же её манипуляций кондитер запрокидывает голову назад, будто не хочет на это смотреть, и пропускает через плотно сжатые зубы прерывистый и словно слегка вибрирующий стон.

Борегард прикрывает глаза и вводит пенис чуть глубже в свою ротовую полость. Она сразу старается провести языком по всей площади члена внутри рта, чтобы смочить его слюной. Ему не должно быть больно сейчас. Именно поэтому девушка также старается спрятать зубы, чтобы ненароком ничего не поцарапать. На самом деле Виолетта не ожидала, что ей будет так трудно следить за всеми этими мелочами одновременно. Правой рукой девушка ласково водит по той части ствола, что осталась снаружи, иногда прикасаясь к мошонке, поглаживая её и слегка пощипывая за тонкую кожицу. Левой всё ещё придерживает голень, словно Вонка может сбежать.

— А… а… Мхм… — Стоит ли говорить о том, какие звуки сейчас срываются с губ фабриканта? Ох, эти стоны… Они стали стимулом. Они как музыка для ушей Виолетты. Слушая их, девушка может понимать, что добивается своего. Остаётся надеяться только на то, что Вильям Уилбур Вонка знает, что такое быть благодарным за удовольствие. — Не… Не н… А-а… Х-х…