Страница 28 из 97
- А фасадная краска?
- Да. Осталась от строителей.
- Мы успеем, - пообещал Любимый.
И они и вправду успели. Помогли и другие коллеги, которые тоже были поражены варварством. Общими усилиями кое-где оттёрли, кое-где закрасили. Фасад, конечно, был уже не такой ровно-розовый, влажные пятна темнели на нём, притягивая взгляды. Но пятна – не грязная ругань.
Выдохнув, АлиСанна посмотрела на Марианну Дмитриевну и погрустнела. Та выглядела ужасно: усталая, измученная, непривычно тихая. И снова предчувствие закопошилось в душе. Но тут зазвучали голоса: во дворе школы стали собираться дети и родители. АлиСанна молча вынула бутыль с растворителем и тряпку из рук директора и унесла в подвал, где они хранили разные хозяйственные мелочи. Некогда было грустить. Начинался новый учебный год.
И поначалу всё вроде бы было неплохо. Или это влюблённой и счастливой АлиСанне так казалось? Она, поглощённая своими чувствами, даже дефолт, случившийся в стране, умудрилась почти не заметить. Хотя и без того невеликая её зарплата после него стала и вовсе крошечной.
В конце октября Марианна Дмитриевна неожиданно для всех уволилась. Не выдержала напряжения долгого ремонта и последующих бесконечных проверок: вышестоящие инстанции всё допытывались, не было ли злоупотреблений и растрат.
Ещё в сентябре их директор начала болеть. Все надеялись, что оклемается и всё пойдёт по-прежнему. Но Марианна Дмитриевна решила по-другому и ушла. Следом за ней уволились Люблинский с женой Галиной Теодоровной (которую все дети звали "Тореодоровной"), бухгалтер, и многие другие. Анна Владимировна Епифанова очень кстати отправилась в декрет, следом за ней и завхоз, мама Лены (секретаря) и Тани (библиотекаря) Чуприниных тоже решила родить ещё одного ребёнка, Таня тоже уволилась, и только Лена пока осталась. Школа замерла. Было непонятно, как теперь жить.
Какое-то время ио директора была их учитель истории и завуч Людмила Леонидовна. АлиСанна её любила и надеялась, что так дальше и будет. Но не вышло, потому что им прислали другого директора.
Самой АлиСанне уходить оттуда, где ей было так хорошо, не хотелось. Конечно, с другим директором, без Люблинского и остальных школа была уже не та. Но ведь остались Нилыч, Вадим Лопатин (Оля, его жена, к тому времени уже родила ребёнка), Михаил Юрьевич, Людмила Леонидовна, однокурсницы Элла и Аня и много кто ещё. И АлиСанна решила не делать резких движений, подождать, посмотреть, что будет.
Новая директриса оказалась не такой уж плохой. Если бы АлиСанна не знала, что бывают директоры вроде Марианны Дмитриевны, то, наверное, она и вовсе бы показалась ей замечательной. Конечно, они уже не ходили в директорский кабинет запросто, по любому поводу. Разумеется, остались в прошлом посиделки в приёмной. Но в целом… В целом всё было не так уж плохо. Только вот манера вызывать на ковёр у Дины Вадимовны (так звали новую директрису) была странной, во всяком случае, АлиСанну удивляла. Делала она это обычно так:
- Алиса Александровна, - говорила она сама или через секретаря перед первым уроком, - зайдите ко мне в конце дня. Будет серьёзный разговор.
Будь АлиСанна более пугливой, день был бы испорчен. Как с ожиданием головомойки работать с детьми? Но АлиСанна благодаря Марианне Дмитриевне начальства не боялась, работала себе спокойно, а потом шла получать по шее. Ну, или не получать. Хотя, конечно, чаще получать. Тем более что любимые дети поводы подкидывали постоянно. Чего уж греха таить.
Ах, да я забыла рассказать, что АлиСанна теперь стала классным руководителем! Произошло это с лёгкой руки Анны Владимировны, ушедшей в декрет. Перед началом нового учебного года она подошла к АлиСанне (та смущённо покосилась на круглый животик коллеги, на котором болтались свисток и секундомер) и сообщила:
- Алис, в конце сентября возьмёшь моих себе.
- В смысле? – не поняла АлиСанна. – Они уже и так у меня.
- Совсем себе. Будешь их классным руководителем.
- Я?
- А кто? Ты их любишь. Они тебя любят. Не бросай их на произвол судьбы, а? – Анна Владимировна изобразила скорбь и мольбу.
- Да не брошу, не брошу, - засмеялась АлиСанна и своих первых шестиклашек, которые уже успели дорасти до девятого класса, взяла себе. И, конечно, нажила очередную головную боль. Точнее, не одну, а много, много головных болей. Потому что классное руководство – это ни что иное, как непрерывная череда проблем. Которые её новые старые дети имели свойство генерировать постоянно. А ведь девятый класс – непростой. А почти выпускной. В нём и экзамены, и Последний звонок, и выдача первых аттестатов. И всё это сразу обрушилось на АлиСанну. На педсоветах она теперь не сидела смирно в уголочке, как раньше, а, подобно другим классным руководителям, то строчила, записывая важную информацию, то билась за права детей.
А ещё ей теперь приходилось собирать деньги на кастрюлю в кабинет труда, а потом эту самую кастрюлю покупать (потому что неудобно было дёргать родительский комитет по пустякам), на экзаменационные билеты, на Последний звонок, на… Да много ещё на что.