Страница 19 из 97
Методист планировала побыть на трёх уроках, о чём заранее известила проверяемое лицо, то есть АлиСанну. Во время первого мимо окон неотапливаемого (зимой!) кабинета летали рулоны отслужившего свой срок рубероида, который снимали и скидывали с крыши строители. Когда пролетел первый (в самом начале урока), методист вздрогнула и уставилась в окно, дети же (а это были те самые шестиклашки, ставшие к тому времени уже восьмиклашками) радостно загудели. Ещё бы – такое развлечение! Следующие сорок минут рулоны пролетали с завидной регулярностью.
Детям вскоре развлечение порядком поднадоело. Они решили, что АлиСанна и то, о чём она рассказывает, гораздо интереснее, и с удовольствием продолжили работу. Методист же сидела в полуобморочном состоянии и застенчиво дышала на посиневшие от холода пальцы. Как только прозвенел звонок, она подбежала к АлиСанне с выражением такого неописуемого восторга (не знаю уж от чего: от того ли, что АлиСанна такой высококлассный специалист, или от того, что урок наконец закончился), обрушила на неё поток комплиментов и в конце тирады скромно заметила:
- Ну, мне всё уже стало абсолютно ясно. Ещё два урока сидеть нет никакого смысла. Спасибо вам огромное, я побежала!
Уже на пороге она обернулась и экзальтированно воскликнула:
- Вашему коллективу надо памятник при жизни поставить! Подвижники! Настоящие подвижники!
Ремонт АлиСанна и её коллеги пережили, но памятника не дождались. Да, в общем-то, и не ждали. Им бы работать в нормальных условиях, а памятники не нужны.
Но это я что-то далеко вперёд забежала. В этом эпизоде АлиСанна уже благополучно отработала в школе аж два с лишним года. А надо бы вернуться к тому времени, когда всё только начиналось.
Совмещать работу и учёбу всегда нелегко. Работу и учёбу на дневном отделении института – особенно. Чтобы не слишком много прогуливать и всё успевать АлиСанне приходилось проявлять чудеса ловкости, скорости и выносливости буквально ежедневно. Иногда ей нужно было приехать в школу, провести два урока, потом помчаться в институт (троллейбус или трамвай, метро с двумя пересадками и снова трамвай), отучиться две пары и опять вернуться в школу (трамвай, метро с двумя пересадками и двенадцать минут бешеным галопом, потому что в обратную сторону добираться на трамвае или троллейбусе было неудобно), чтобы отработать восьмой или девятый урок. Или наоборот: с утра пораньше явиться в альма-матер, отсидеть пару, долететь до работы, дать три урока и помчаться обратно.
И вот таким образом АлиСанна носилась целых четыре года. И удивительным, непостижимым образом чувствовала себя при этом совершенно счастливой. Путь от работы до учёбы был просчитан до минуты (ровно пятьдесят две, если повезёт). Вскочила, едва прозвенел звонок – и вперёд. И как-то она всё успевала. Просто удивительно. В транспорте читала заданную преподавателями литературу, научилась делать это даже на ходу, в переходах, и повторяла лекции. К урокам готовилась ночами, тетради проверяла тогда же. И даже замуж успела выскочить в девятнадцать лет (ну, это она зря сделала, прямо скажем, но об этом потом, потом, здесь разговор не о личной жизни, а о работе). А ещё она все эти годы была невероятно стройная, совершенно не задумываясь при этом о том, можно ли есть после шести вечера (питалась, когда успевала, в том числе – далеко заполночь). Потому что при таком ритме затруднительно располнеть. Особенно, если учесть, что и от дома работа была не так чтобы близко. От родительского – полчаса на троллейбусе или автобусе. А уж когда АлиСанна замуж вышла, то и вовсе умудрялась ездить от улицы с чудным названием Инициативная, что находилась и сейчас благополучно находится хоть и неподалёку от Кутузовского проспекта, но в жуткой, на взгляд АлиСанны, дыре, до «Нагатинской», где стояла её родная школа.
Правда, при такой жизни ужасно обязательная и нечеловечески пунктуальная АлиСанна однажды прогуляла почти целый урок. Как самый распоследний прогульщик. Конечно, не злонамеренно, а случайно.
Дело было так. Поменялось расписание, АлиСанна честно списала новое и в суете и суматохе своей насыщенной жизни благополучно о нём забыла. Напрочь. И пришла себе по старому расписанию, не к первому, а ко второму уроку. Заранее пришла, чтобы спокойно в тишине подготовиться к занятиям.
На лестнице она столкнулась с Люблинским. Пегая борода того была всклокочена сильнее обычного, да и в целом вид он имел довольно потрёпанный и несчастный. Увидев спокойно поднимавшуюся по ступеням АлиСанну, он засунул пальцы обеих рук в дебри бороды и воззрился на подчинённую. Взгляд его являл собою невероятную помесь облегчения, счастья, недоумения и возмущения.
- Доброе утро, Олег Дмитриевич, - весело поздоровалась АлиСанна.
- Ты почему прогуливаешь?! – в ответ возопил завуч.
- Я не прогуливаю, - ещё веселее ответила АлиСанна (она хорошо знала любовь своего обожаемого начальства к розыгрышам и заранее предвкушала удовольствие).