Страница 16 из 18
Она посмотрела на него и ответила:
— Здравствуй, Коннор.
С каждой секундой она нравилась Гэвину все меньше.
— Лейтенант, — она кивнула Андерсону, а потом кивнула ему, Гэвин уже ожидал, что к нему обратятся «мальчик», и готовился блистать остроумием, но она только кивнула и сказала: — Мы ждали вас раньше.
— Ваш человек умер до того, как мы до него добрались — потребовалось время, чтобы вас найти. Вы хорошо скрываетесь.
— Но свою оплату вы получили.
— Получил, — кивнул Андерсон.
Что-то все сегодня кивали, как игрушечные собаки с шеями на петельке, у Гэвина дома такая была. Он ещё жалел, что котов таких не бывает. Но вряд ли коты были бы согласны постоянно кивать…
— Это очень хорошо. Коннор, — она протянута ему руку, как ребёнку, и Коннор, затравленно взглянув на Андерсона, послушно шагнул к ней.
А Гэвин подумал: он сейчас уйдёт и не вернётся. Никогда. Конечно, это была паранойя, конечно, он вернулся бы, особенно, если Гэвина здесь согласятся взять к себе. Но Гэвина всегда пугали больницы.
Он быстро спросил:
— У вас есть вода?
— Прошу прощения?
«Проси».
— Мы очень долго шли. И устали. Можно воды? Нам очень надо.
— Я полагаю, вы действительно должны были устать, пока добирались до Святой Марии. Я отведу вас с лейтенантом Андерсоном туда, где вы сможете немного отдохнуть, — она почти незаметно выделила голосом это «немного». — Но сначала, вы извините нас? Это срочно. Коннор?
Прежде чем Коннор успел двинуться к ней снова, Гэвин схватил за рукав — шептать в чужое ухо было высоко.
— Вы жили здесь?
— Нет.
— Но где-то в месте, похожем на это?
— Да, очень похожем.
«Математичка» позвала:
— Коннор.
— Прошу прощения, Аманда. — Коннор освободил руку, за пару шагов пересёк разделяющее их расстояние, поравнялся с ней и обернулся, сказал: — Гэвин. Лейтенант Андерсон.
Он пожевал губы секунду и поправил себя:
— Хэнк.
Гэвин не собирался поворачиваться, чтобы увидеть, какое у Андерсона сейчас было лицо.
— Я позову человека, он отведёт вас.
Аманда взяла Коннора за руку, и они вдвоем скрылись за стеклянной дверью.
***
За ними пришёл не гражданский. Такой же автоматчик, только что не в балаклаве, а в шлеме — и в бронежилете. Судя по всему, шуток тут не шутили.
Интересно, вся ли больница была такой… больницей. Потому что их привели в типичную такую палату — привели, и хорошо, что не заперли дверь. Чувак с автоматом просто вышел и остался стоять с той стороны — через стекло отлично просматривался его силуэт.
Эта Аманда вернулась буквально через несколько минут, Гэвин даже толком не успел заскучать. А вот усесться и втянуть ноги — успел.
Она вошла, взглянула на них и вдруг привалилась бедром к столу, а потом прикрыла глаза рукой:
— Вы просто не понимаете.
Улыбнулась, не отнимая ладони от лица, потерла переносицу.
— Вы не понимаете, как это важно.
Она засмеялась. Гэвин никогда не думал, что, придя к Светлякам, может перехотеть проситься к ним, но сейчас он думал об этом подозрительном здании, смотрел на эту подозрительную тетку — и больше не знал, чего хочет.
— Я уже думала, что все кончено и Коннор для нас потерян, но вот они вы. Удивительно, удивительно! Вы понимаете?
— Если честно, то только в общих чертах, — ответил Андерсон холодно.
— Вы спасли нас. Я не должна этого говорить, Элайджа не хотел бы, чтобы я это говорила, и он был бы прав, но вы действительно нас спасли.
— Коннора повели в какие-нибудь лаборатории? — осторожно спросил Андерсон.
— Да. Такая спешка, конечно, чрезмерна, но я немного запаниковала, — она снова засмеялась, — мне так хочется, чтобы вы понимали, что сделали для нас всех!
Гэвин вдруг подумал, что платье у неё совершенно непрактичное. Кому придет в голову такое носить? Он такие только в журналах и видел. Зачем живому человеку себя в такое наряжать? Белое, странное, явно сковывает движения — там, за оградой, это воплощенное самоубийство, а не платье.
— Мы можем поговорить с ним ещё на прощанье? А, точно, еще Гэвин хотел…
— Боюсь, что это невозможно.
— Взять Гэвина к вам?
— Что? — она непонимающе посмотрела на них. — Нет, я имею в виду поговорить с Коннором — невозможно. Его готовят к операции.
Операции?
— А после операции? — настаивал Андерсон.
Она поморщилась:
— Лейтенант, после операции с ним нельзя будет поговорить. Хотя, если вы захотите просто его увидеть, я думаю, можно будет устроить, но вряд ли вам стоит это делать.
Пауза.
— То есть?
— Наше спасение, как вида, у него в голове.
— В мыслях, что ли? — не выдержал Гэвин.
Она посмотрела на него холодно:
— В мозгу.
— Стоп, я думал, вы кровь у него возьмете, костный мозг, я не знаю, для своей вакцины…
— Для вакцины это все не подходит. Все дело в мозгу, в блокаторах, которые не дают развиваться инфекции в его организме. Он заражен, безусловно, просто его организм нейтрализует и сдерживает инфекцию — и нам кровь из носу нужны пробы этих блокаторов из его мозга. На этот раз снова может не получиться, я буду честна с вами, но мы обязаны продолжать пробовать — ради нашего общего будущего.
Надо же, она была честной. Наверное, это делало её хорошим учёным. Может, даже хорошим человеком.
— Нет.
— Лейтенант?
— Я неправильно понял. Я, блядь, неправильно понял. Скажи, что вы не отрежете ему голову.
Аманда смотрела на него, чуть склонив голову, и Гэвин вдруг понял, откуда у Коннора взялся этот жест.
— Боюсь, это именно то, что я хочу сказать. Это жертва, моя жертва…
Андерсон её перебил:
— Вы отрежете ему голову.
— Да, лейтенант.
Гэвин представил, как посиневшую голову Коннора держат чужие руки, безразлично цепляясь пальцами за спутанные волосы. Синий язык вывалился изо рта, глаза мутные и заплывшие — полуприкрыты.
— Нет.
Аманда смотрела почти с сожалением:
— Боюсь, у вас нет права голоса в этом вопросе. К тому же, прямо сейчас, хирурги приступают, вы просто физически не можете их остановить.
Удивительно, но она сделала так много ошибок в таком не длинном монологе.
***
Андерсон сказал сразу же, как только они вырубили Аманду, а потом — часового, которого пришлось втаскивать в палату тоже:
— Сиди тут.
Гэвин возмутился:
— Чего?!
— Я вернусь. А если не вернусь — тебе ничего не будет. Просто сиди здесь.
— Я не собираюсь просто ждать, когда могу что-то сделать!..
— Гэвин, ради бога, закрой рот. Мне нужна твоя помощь: сиди здесь. У нас нет времени.
Это была правда, и эта правда пугала.
Гэвин против воли кивнул. Оставаться было тошно, и ждать было тошно, но он был готов остаться.
И когда Андерсон вернулся — прошла всего пара очень длинных минут — он вскочил на ноги. Андерсон был в крови, он поманил Гэвина ладонью и сказал:
— Вперёд смотри и по сторонам не оглядывайся.
В коридоре лежали тела.
— Какого блядского… — начал было Гэвин шёпотом, но Андерсон бесцеремонно втолкнул его в лифт и нажал кнопку самого нижнего этажа:
— Ты, слушай меня, ты тихо выбираешься на парковку…
Гэвин запротестовал:
— Я же!..
Андерсон его перебил:
— Слушай, ты выбираешься на парковку и берешь машину. Любую. Но лучше внедорожник. Тачки ты когда-нибудь воровал? Завести её сможешь?
Гэвин неуверенно кивнул. Тачки он не воровал никогда.
Створки лифта попытались сомкнуться, но Андерсон им не позволил.
— Я вернусь, — Андерсон подумал секунду, а потом добавил: — если не вернусь, через пятнадцать минут съебывай и не оглядывайся. Машину бросишь, вернешься в Иерихон. Главное выберись.
— Но я же могу помочь! — его совсем не колотило.
— Не сомневаюсь. Машину найди.
Андерсон был ебнутым. Точно ебнутым. Это здание кишело людьми с автоматами, а он собирался что? Войти туда и выйти? И забрать Коннора?