Страница 6 из 70
«...Тяжкие думы склонили головы бояр многомудрых, омрачились их чела, некогда бородою окладистою украшенные. Угождает царь-батюшка царице заморской, про царствие свое позабыл совсем.
— Не иначе как околдовала гадина заморская царя нашего батюшку, — молвил один из бояр верных, да многомудрых.
Другие же кивали солидно, за неимением бороды кафтан заморский на животе оглаживая:
— Истинно так.
— Ибо зова предков своих царь наш батюшка слышать не хочет. Седины их позорит нововведеньями срамными! А раз обучена она, царица ненавистная, ведовству поганому, дабы вернуть царю-батюшке чистоту помыслов, напрочь утраченную, сказ наш будет короток — убить!...»
Оркестр заиграл только тогда, когда я уже была готова отдать даже маменькину собачонку и собственные красные бусы из заморского стекла за сие мгновение! Сей же час, придворные расступились, и в танцевальную залу вошел царь-батюшка в сопровождении царицы-матушки и двух сыновей. Судя по неуверенной походке, Его Величество начал праздновать уже достаточно давно и сил его (душевных, разумеется) хватит только на то, чтобы добрести до трона и пристроить на него свой венценосный за...
Я княжна, не стоит об этом забывать.
Вспомнив про политес, я быстро натянула на лицо улыбку. Мы стояли слишком близко к трону, и я не могла позволить себе кислую мину в такой торжественной обстановке.
Пока я витала в облаках, царь-батюшка утвердился на троне, цесаревич Мирослав подал руку царице и вывел ее в центр залы. Танцевать должны были оба царевича, и общество с нетерпением ждало, кого же изберет младший царевич, для открытия Зимних празднеств в этом году.
Один из ближайших друзей Его Высочества, Великий князь Обломский, пятый по счету претендент на царский престол и постоянный собутыльник царевича, неспешно двинулся по залу, наслаждаясь моментом. Их, вместе с заморским маркизом, который очень любил наш национальный колорит и медовуху, часто видели в различных заведениях сомнительной репутации в обществе продажных девиц. Девицы, по слухам, царевича волновали мало, а вот бутылка очень даже. Так что, следуя своей мечте, я могла спасти Его Высочество разве что от "зеленого змия", а такой подвиг в легендах не воспоют. Одно разочарование.
Пока я предавалась невеселым размышлениям, Великий князь остановился рядом с нами и легко поклонился.
Не поняла…
Я уставилась на протянутую руку как солдат на вошь, и, только получив от Мирны ощутимый тычок под ребра, спохватилась, что мои манеры вышли прогуляться… и по традиции забыли вернуться. Я торопливо присела, вложив пальцы в ладонь Великого Князя.
Он неспешно повел меня по кругу под озадаченными взглядами присутствующих. Я могла их понять: приглашение на первый танец сезона было равноценно признанию моей особы фавориткой царевича, а я не годилась на сию роль ни коим образом.
Может они чего перепутали?!
Князь подвел меня к Его Высочеству и удалился. Я тоскливо взглянула ему в след и осторожно подняла глаза на своего предполагаемого партнера.
Царевич церемонно поклонился и, шагнув вперед, положил руку мне на талию.
Никогда не доводилось танцевать с кем-то столь... знаменательным. Ежели, к примеру, кто-то из послов желал оказать честь нашей семье, то приглашал Нэнси, или Мирну. В тени сестер я танцевала только с друзьями отца, потенциальными женихами, или Витенькой. Вспомнив про названого брата, я почувствовала, что ужасно скучаю.
Его Высочество был недурным танцором. Двигался он уверенно и легко, танцевать было одно удовольствие. Ну, почти. Лицо царевича, напрочь лишенное какого бы то ни было выражения, меня настораживало. Невозможно было определить: нравиться ему со мной танцевать, или он делает сие из каких-то известных лишь ему соображений.
Да и наша беседа у фонтана придавала некоторую двусмысленность ситуации, заставляя меня нервничать. Я впервые видела царевича так близко. Он был одет в заморское платье с высоким воротом, парика не носил, и его собственные, темные чуть вьющиеся волосы, были слишком коротко острижены, чтобы соответствовать моде. Его Высочество был строен, даже слишком, но высок и широк в плечах. Холеное лицо его сохраняло меланхоличную задумчивость, что было весьма по-заморски и имело у дам даже больше успеха, нежели небесно-голубые глаза царевича. Но дамы, как уже говорилось ранее, Его Высочество не интересовали. Сие даже рождало при дворе некоторые нехорошие слухи, но я, пожалуй, не опущусь до их пересказа.
— Вы странно на меня смотрите, — неожиданно произнес царевич. Его взгляд скользнул по моему лицу и снова устремился куда-то вдаль.
Я растерянно заморгала.
Браво! Замечталась, дуреха деревенская.
— Пытаюсь понять, почему вы со мной так жестоки, — резче, чем стоило, ответила я.
— Жесток? — на этот раз взгляд царевича задержался дольше. В нем даже скользнуло едва заметное удивление.
— Да, Ваше Высочество. Ежели сие месть за мою неучтивость в оранжерее, то она слишком беспощадна.