Страница 111 из 172
Несмотря на ранний, или поздний — это с какой стороны посмотреть — час, народу хватало. Но особой оживлённости не наблюдалось.
— Подожди пару минут, — говорит Наташа, пока мы идём к столику, — можешь пока выбрать себе выпивку, я закажу.
И подмигивает мне так, словно озорной дядюшка, обещающий племяннику не рассказывать родителям об их маленьком секрете.
Предложение Романофф меня не интересует, и я заказываю у проходящей мимо тонконогой официантки кофе столь же чёрный, как и она сама. Девица одаривает меня равнодушно пренебрежительным взглядом, но обязанности свои знает.
— Правильно, — скрабезничает Наташа, — мелкий ещё для алкоголя.
— Заткнись, Романофф. Я пью то, что мне по вкусу, — раз уж из-за регенерации меня теперь не возьмёт никакой алкоголь, то и смысла впустую насиловать свой вкус никакого.
На полпути ко дну чашки замечаю какую-то странность в посетителях. Точнее не в самих людях, а в их к нам отношении. За две минуты я поймал на себе больше косых взглядов чем за всё время пребывания в этом мире. Не по-доброму косых.
— Слушай, — обращаюсь я к агенту, — какого все эти… афроамериканские женщины так на нас пялятся?
Романофф смотрит на меня с легким удивлением, словно бы я не понимаю какой-то прописной истины.
— Того, что ты белый мальчик в самом чёрном и криминальном районе города тебе недостаточно? — вопросом на вопрос отвечает она.
— Это понятно, но… тут что-то большее. Я могу отличить взгляд: “ты не потерялся, мальчик?” от “тебе здесь не место, свали пока цел”.
Наташа молчит какое-то время, задумчиво наматывает прямой локон на палец, наконец, криво улыбается и произносит:
— Неплохо, пацан. Не знаю где ты этому научился, но тут ты прав. Прошлой ночью в этом месте кое-что произошло. Кое-что странное, и так уж получилось, что виновники, как и мы с тобой, были белой парой.
— В таком случае, тебе стоило предупредить меня. Я выбрал бы более подходящую внешность, — уж не из-за этого ли странного происшествия тут обосновалась Фьюри, если она действительно здесь.
— Я не подумала, — отмахивается Романофф и, словно прочитав мои мысли, добавляет, — кстати, тебе уже пора.
Агент кивает головой на лестницу, ведущую на верхние этажи, где стоит очередная двухметровая чернокожая орясина, на этот раз хотя бы в строгом костюме, а не форме лакея. Она не похожа на шестёрку местного криминального босса, скорее на коллегу Наташи. Сама Романофф пристраивается у меня за спиной, что вполне ожидаемо, кто если не она, вонзит нож мне в спину, если что-то пойдёт не так?
Поднявшись на второй этаж, вслед за коллегой Наташи, я попадаю в место, которое, следует полагать, является личными апартаментами владельца клуба. Об этом говорит не только роскошное, причём с явным излишком, убранство помещения, но и общая его площадь, а также месторасположение. Из обширных апартаментов через огромное, во всю стену, стекло открывается отличный вид на всё, что происходит внизу, в общем зале.
На задней стене комнаты красуется не очень умело, на мой взгляд, нарисованный портрет черной женщины, с одутловатым лицом, выпученным взглядом уголовника, мнящего себя королём улиц, и массивной — вероятно, чтобы подтвердить королевский статус — золотой короной. Этот шедевр гарлемского искусства предположительно должен вызывать у гостей трепет и смятение перед хозяином кабинета, увы, у меня он вызывает только ностальгическую тоску по достойному искусству живописи. Безвкусица. Впрочем, как и всё тут, чрезмерно кричащее и вычурное, словно человек, это место создавший просто не понимал, что значит настоящее чувство стиля, и вместо этого всеми возможными образами пытался выпятить своё богатство.
К счастью, настоящего владельца клуба тут в данный момент не было. Зато вместо него имелась Ник Фьюри собственной персоной. Как всегда, собранная и суровая. Я невольно усмехнулся, вспомнив, как выяснял подноготную главы Щ.И.Т., а конкретно, слухи, блуждающие о ней среди других сотрудников. Даже в моём мире личность директора была окутана завесой тайны и овеяна множеством легенд. Но то в основном были слухи о подвигах Фьюри и истории о том, как он потерял левый глаз. В этом мире любителей позубоскалить в агентстве было куда больше. Про Фьюри говорят, что она никогда не позволяет себе расслабиться ни на секунду и никуда не выходит без пистолета. Я слышал разговоры, что она, дескать, даже спит с пистолетом. Другие уточняли, что пистолет заменяет ей любовника. Впрочем, в лицо ей никто такого не говорит. Умные люди тщательно обдумывают, что стоит говорить в лицо главе Щ.И.Т, а что нет, а глупые люди с Николь Фьюри не разговаривают.
— В странное место вы меня позвали, не очень-то похоже на штаб Щ.И.Т. — замечаю я, занимая место напротив Фьюри, за переговорным столом, буквально.
— Не бери на свой счёт, к тебе это не имеет никакого отношения, — спокойно отзывается Николь, затем, подумав немного, добавляет, — в текущих обстоятельствах не до удобств.
И всё же, что же такого могло случиться вчера в этом заведении, чтобы заставить Фьюри променять нормальный штаб на этот гнилой клуб? Учитывая, что нет ни следа погрома, присутствия полиции и даже прессы… неужто явление миру нового мутанта или чего-то ещё в этом духе?
— Что касается обстоятельств, — начинаю я, — раз вы позвали меня, значит пришли к какому-то решению.
— Верно, — соглашается Николь, смотрит на меня единственным глазом, испытующе, — как ты сам выразился: “мы собираемся разгрести это дерьмо”. Готов принять участие?
— Вы меня вербуете, — усмехаюсь я.
Опровержений не последовало. Только всё тот же холодный оценивающий взгляд. Но неужели Фьюри уже готова показать миру Мстителей? Я думал, что ей потребуется больше времени.
— Вы и так знаете ответ, — не став затягивать паузу, отвечаю, — уничтожить тех, кто угрожает моей семье, вот мой главный приоритет.
Но что такого может сделать Питер Паркер, чтобы директор Щ.И.Т. лично взялась за его вербовку? Фьюри ведь ни слова не сказала пока ни о Веном ни о Женщине-Пауке… они ведь не могли восстановить записи камер из комплекса, а значит не могут наверняка оценить мои, хм, таланты. Всё что у них есть так это россказни выживших, некоторые противоречивые факты о моем воскрешении, да возможно ещё запись нашего с девчонками короткого боя уже на базе Щ.И.Т. Гвен говорила, что зациклила картинку, чтобы обмануть охрану, но сами камеры не были выведены из строя, а значит специалисты вполне могли восстановить данные. Но это даёт не так много информации, хотя я продемонстрировал, что могу какое-то время противостоять ударам двух суперов и одной чрезвычайно опасной наёмницы.
— Я понимаю, — кивнула Фьюри, — можешь не сомневаться, они, как часть международной террористической организации, среди первых в нашем списке, независимо от твоего ответа.
— Отрадно слышать. Тогда чего конкретно вы хотите от меня?
***
Когда Локи вернулся к дворцу матери, то застал там привычную, но оттого не менее обрыдлевшую картину: асгардцы чествовали своих героев. Как же, стараниями детей Один, леди Сиф и трёх воинов, была поймана Утгарда Бессердечная.
За роскошным, ломящимся от яств столом, собрался весь цвет божественной знати.
— Локи! Брат мой! — раздался над пиршеством громогласный крик Тор, — я уж думала, ты решил сбежать от славы!
В следующее мгновение Локи обнаружил себя в удушающих объятьях сестры. Вот ведь уродилась детина у царицы.
— Вот он, герой Асгарда! — провозгласила Тор, — тот, кто нашёл, выследил и побил в честной схватке Утгарду Бессердечную!
— Выпьем за моего брата Локи Коварного! — откликнулся на крики Тор их младший брат Бальдр и улыбнулся так искренне и чисто, что Локи почувствовал, что его вот-вот стошнит от вида этой улыбки и скрытого за ней превосходства.
Подле братца, блистая своими роскошными золотыми волосами, сидела Сиф и тоже улыбалась так, как никогда не улыбалась ему.
Вы только посмотрите на них, оба так чисты и красивы, вся их счастливая роскошная царственная жизнь впереди! Ура! Ура! Иссохший кусок дерьма — моё сердце — просто разрывается от радости.