Страница 109 из 172
Времени на раздумья у колдуньи уже не оставалось. Вопрос пары минут, когда Богиня Грома прорвётся к шатру. Сброд, которым окружила себя Утгарда, не сможет долго сдерживать Тор и прикрывавшую её четвёрку асгардских воителей, да и не станет. Едва схлынет боевой азарт, они сами побросают оружие и разбегутся как крысы. Эти твари только и годятся на то, чтобы грабить безоружных крестьян.
Рыкнув раздосадовано, она повернулась обратно и бросилась к своему спасению. Она быстро вытащила трясущегося от ужаса парня из-под шкур, куда он успел зарыться словно червь и, не слушая его несвязных мольб — и без того едва способный связать пару слов парень сейчас и вовсе не мог произнести ничего членораздельного — потащила в угол. Как кстати в руке Утграды всё ещё был кинжал. Этому клинку сегодня суждено обрывать жизни.
— Стой! — вскрикнул только сейчас обративший внимание на действия колдуньи Локи.
Естественно Утгарда не послушала бога, коварно оскалившись, она перерезала горло мальчишки, удерживая его прямо над чашей. Горячая кровь полилась в приготовленный для неё сосуд, наполняя колдовской артефакт силой, а холодный воздух в шатре паром. Несколько секунд тело сотрясали судороги, но вскоре оно затихло; в последний раз, дёрнулись на весу худые ступни. Мальчик умер на удивление быстро, словно жизнь в нём теплилась едва-едва.
— До встречи, Одинов выкормыш, — прорычала Утгарда и, отбросив труп мальчишки прочь, зачерпнула раскрытой ладонью клубящуюся вокруг чаши тьму. После принесённой жертвы та стала ещё насыщенней, а кричащие лики в ней отчётливей и, кажется, к ним добавился ещё один.
Отвечая желаниям великанши, колдовской дым завихрился подле её ног, и Локи почувствовал, как искривляется пространство по воле колдуньи. Он понял, что Утгарда создаёт проход между мирами. Он и сам порой пользовался такими, вот только ему приходилось выискивать естественным способом образовавшиеся тропы.
— Не так быстро! — прошипел Локи, в глубине души сам удивляясь охватившей его ярости.
Жалкие минуты назад, стоя за спиной ничего не подозревающей великанши, он испытывал перед ней трепет… а теперь от этого не осталось и следа. Он лишился фактора внезапности, а колдунья наоборот увеличила свою силу за счёт жертвы, но это не умаляло его запала.
Не позволяя себе ни секунды на раздумья или сомнения, Локи призвал золотое копье — идеальное оружие для битвы со столь массивным и опасным противником — и атаковал.
Создав две иллюзорные копии самого себя, Локи под прикрытием фантомов, попытался достать Утгарду остриём копья. Он заслуженно считал себя мастером в обращении с копьём, а его иллюзии были неотличимы от реальности, действуя самостоятельно, словно наделённые собственным разумом. Что ни говори, он был опасным противником, пусть и не обладал столь же сокрушительной мощью, как его сестра.
— Жалкие фокусы! — взревела великанша, махнув в сторону бога рукой.
Повинуясь её воле, колдовской дым атаковал одну из иллюзий, разрушая её структуру. Оставшаяся копия и настоящий Локи ударили одновременно.
Утгарда почти сумела избежать первого выпада — лезвие скользнуло по предплечью рассекая кожу, но от другого, нанесённого иллюзией, защититься она не успевала. Отточенный клинок вошёл под рёбра великанши, добавляя ещё одну глубокую рану на её теле. Оба копья казались настоящими и раны наносили тоже реальные. Но это не смутило великаншу. Более того, она сумела-таки определить настоящего Локи, когда вторая иллюзия попала под воздействие её магии и замерцала зелёным светом. Схватив оцарапавшее её копье за древко, она дёрнула Локи на себя. Но порадоваться успеху не успела, так как вместо худого мужчины в объятьях великанши оказался исполинский змей. И это была не иллюзия. Вполне материальный хвост огромного змея обвился вокруг её талии, выдавливая из женщины воздух. Утгарда не успела ничего сделать, прежде чем Локи повалил её на землю, утягивая прочь от спасительного разрыва в пространстве.
Не став тратить время попусту, обратившийся змеем бог обвил могучими кольцами великаншу и начал душить уже дважды раненую противницу. Несмотря на полученные раны, Утграда вырывалась изо всех сил, оглушая окрестности отчаянным рёвом. Но змей был неумолим, а объятья его несокрушимы, под треск ломающихся костей он сжимал свои кольца всё плотнее и плотнее. Понимая, что собственных сил не хватает великанша снова попыталась воззвать к магии, но что-то пошло не так.
В суматохе боя, ни Локи, ни великанша не заметили, когда обвалили шатёр, а вместе с ним оказалась разрушена и стойка с колдовским артефактом.
Наконец, силы Утгарды иссякли и Локи не отказал себе в удовольствии сжать кольца до самого конца, ломая позвоночник и давя внутренности в теле врага.
Тем временем битва в лагере подходила к завершению. Локи поспешил вернуться к более подобающему для принца Асгарда обличью. Эта победа не далась богу коварства легко, сил почти не осталось, а всё тело его дрожало, борясь с остатками отравившей его чёрной магии, и помимо этого… кожа Локи была синее льда.
Времени выяснять, что происходит не было, а потому ему пришлось прикрыть себя иллюзией, чтобы не дать никому увидеть его в таком виде.
— Ты в порядке? — спросил, подходя к принцу Фандрал.
Воин протянул Локи руку, которую тот успешно проигнорировал. Тяжело поднимаясь с земли, Локи со злобой посмотрел на леди Сиф, которая как раз подходила к ним. При этом её настороженный взгляд был прикован к изуродованному телу Утгарды.
— Ты её позвала?! — впившись разъярённым взглядом в златовласую воительницу, зашипел Локи.
Сиф в замешательстве посмотрела на принца.
— Тор? — уточнила она, — да, а что не так?
— Спроси об этом вот его! — Локи указал рукой на труп мальчишки.
В ходе боя тело фермерского сына почти завалило шкурами, отчего его и не заметили сразу остальные.
— О господи, — прошептал Фандрал, склонившись над погибшим, — бедный ребёнок.
— Что ты хочешь сказать… не обвиняй в этом несчастье Тор… — начала было оправдывать своего кумира Сиф, но Локи перебил её.
— Из-за чего по-твоему Утгарда перерезала ему горло? Она сделала это после её появления! — Локи махнул рукой в сторону сестры, которая всё ещё носилась вокруг на своём молоте, отлавливая беглецов, — и тогда же заметила меня… если бы не ваше вмешательство, никто бы не пострадал! Я мог убить её быстро и незаметно. И мальчишка остался бы жив.
Никто не нашёлся, что сказать в ответ, у воинов Асгарда не хватало смелости даже посмотреть в глаза своему принцу. Довольный произведённым эффектом, Локи отвернулся и поискал взглядом чашу, но увидел только белую кость, торчащую из-под завала, что тоже посчитал хорошим знаком — так её вряд ли заметят другие.
— Эх, славная была битва! — разорвал давящую тишину голос Тор. Подлетев к товарищам, богиня сбросила на землю избитую до полусмерти, но ещё живую троллиху, — отнесём их к матери и устроим пир в честь славной победы. Тебе стоило сразу позвать меня, брат! — Воодушевлённо закончила свою речь Тор, похлопав Локи по плечу.
— В чём дело? — заметив, что что-то не так, спросила Тор, — какие-то вы нерадостные…
***
В итоге именно Локи оказался тем, кто остался, чтобы вернуть тело мальчишки убитой горем фермерше. Он сам этого хотел. Слушая её надрывный вой и причитания, асгардец поймал себя на мысли, что ему в общем-то всё равно. Он ввязался во всё это вовсе не из-за того, что желал восстановить справедливость… вернее, он жаждал справедливости, но только для себя. На эту жалкую фермершу и её убогого сына ему было наплевать так же, как и его венценосной матери или сестрице. Он всего лишь хотел потешить своё тщеславие, хотел, чтобы в благодарности за защиту они восславляли его имя. Не его могучей сестры Тор, не прекрасного младшего брата Бальдра и даже не мудрой царицы Один, а его имя — Локи Коварного. Ведь он тоже имел на это право. Как один из принцев Асгарда, как бог, как искуснейший из магов, как сын своей матери в конце концов.