Страница 68 из 90
Для столицы нужны новые машины, надо в них удобства разместить.
Люди - роботы столичные мужчины. "Тормоз - ехать" - две команды в них внедрить. Очень трудно быть в столице на колесах, не уснуть бы за рулем в забвенья грезах.
Дружные потоки столицу покрывают, целые потоки мучаются зря, нервы и здоровье за рулем срывают и за руль садятся, чуть взойдет заря. Стоит Москва, столица автостопа! Стоит Москва под снегом и потопом! Вот она - столица, странная девица, косы распустила, словно шлейф дорог, и сидит девица за рулем, как львица, и давно сомкнула от молчанья рот. Нет, не успевает, венчанной не быть, на алтарь упала солнечная пыль. Сто метров. Тормоз. Ехать. Сто метров. Тормоз. Путь.
Платон нервно посмотрел на бегущее табло над главным входом в здание, поднялся на свой этаж, сел на свое место и приступил к работе. Рядом с ним за соседним столом сидела женщина по имени Надя.
- Платон, ты сегодня рано приехал, не спалось с утра?
- Здравствуй, у меня много дел, - скороговоркой проговорил Платон.
- Ты сегодня мне свою работу передаешь, не забыл, тебе уходить скоро?
- Видишь, спешу передать, - буркнул молодой человек и полез во Всемирную паутину, потом резко встал и подошел к окну, черной машины за окном не было.
- Платон, что-то случилось? - праздно поинтересовалась Надя.
- Девушка, займись своими делами.
- Уходишь от ответа, значит, случилось, ну и не говори, - обиделась Надя и занялась работой, не обращая внимания на него.
Платон устроился на работу под своим вторым лицом, здесь никто не знал, что он человек, убивший любовника жены и охранника. Светло-серое небо напоминало курточку Анфисы. Очень хотелось Платону посмотреть на ее лицо, глаза; пусть она уехала, но она забрала с собой его мысли и душу. Он решил, что сейчас действительно надо заняться работой. День прошел в молчаливых делах.
Утром Платон вышел из дома с белым шарфом на шее, который купил накануне вечером, после работы. Концы шарфа развевались на утреннем ветре. Черная машина стояла на месте, шофера и Анфису Платон не увидел, он посмотрел на часы: время то же, но их нет - он вздохнул, и в это время из подъезда выскочил шофер. Платон кивнул ему, как старому знакомому. Анфисы не было видно. Шофер заметил белый шарф на парне.
- Что ты сегодня хочешь? - спросил Степан у Платона.
- Это моя обычная дорога, иду на работу.
- Тебя подвезти?
- Дорого, я на автобусе доеду.
- Как хочешь, - сказал Степан, и черная машина поехала по пешеходной дороге в противоположную сторону.
На душе у Платона стало так пусто, хоть волком вой, он посмотрел на крыльцо, там никого не было. Надя на работе его ни о чем не спрашивала, начальство не тревожило. Он ждал пятое утро, ему хотелось увидеть Анфису хоть одним глазком!
В воздухе повисли звуки песен, грустные и нежные слова, кто-то был печален или весел, чья-то из судьбы прошла глава. Что-то и тревожно и зовущее, и без фальши девичьих интриг, действовало нервно и гнетуще, вызывая в сердце грустный крик. Звуки угнетающе замолкли, память потревожили, скорбя, а глаза мои от слез промокли - это я припомнила тебя.
Вдруг еще взлетели и пропали несколько печальных грустных нот, будто листья осенью опали, и лежат под снегом без забот. Чувствую печальный стон под снегом, слышу все отчаяние души, песня - отпечаток счастья века, горе песней лучше потуши.
Пятое утро радости не принесло, черной машины Платон не увидел.
Молодой человек посмотрел в сторону крыльца подъезда. В двух метрах от крыльца лежало нечто, прикрытое белой простыней, из-под простыни выглядывал конец белого шарфа. Он быстро сбежал вниз по косогору, рядом с телом под простыней он упал, запнувшись обо что-то, торчащее из земли, его лицо оказалось вблизи головы тела под простыней. Он вздрогнул от неожиданности и поднялся.
Прямо на него смотрела Анфиса в светлой куртке, но без белого шарфа.
- Платон, откуда ты свалился? - спросила Анфиса.
- Я шел своей дорогой, увидел шарф, который высунулся из-под простыни, ею кого-то накрыли, подумал, что под простыней ты лежишь, вот и прибежал, даже упал, - быстро проговорил Платон.
- Это не я, это моя соседка по подъезду.
- Почему у нее твой белый шарф?
- У нее свой белый шарф, вот и у тебя, я вижу, белый шарф, но это не значит, что у тебя мой шарф.
- Логично. А что с соседкой произошло, почему она лежит на улице?
- Мог бы сам догадаться: она выпала из окна.
- Сама выпала? Почему?
- По кочану и по капусте! Я не знаю почему, я ее увидела, когда выходила провожать Степана.
- Он сегодня раньше уехал?
- Ненамного раньше обычного времени, минут на пять.
- И не стал ждать, когда отвезут труп соседки?
- У него работа, он не может опаздывать, ты ведь ходишь в одно время по этой дороге. Мы вызвали скорую помощь, думали, она еще жива. Ты чего мне допрос учинил? Шел бы на работу, а я сама подожду. Ты где живешь?
- Нигде, я сегодня могу опоздать на работу, до свидания! - крикнул Платон.
Платон взбежал по лестнице на свою дорожку и пошел быстрым шагом. Анфиса проводила его глазами, потом перевела их на подъезжающую к подъезду скорую помощь. Врач вышла из машины и подошла трупу под простыней, подняла простынь над головой (лицо женщины было прикрыто шарфом), подержала в руке ее руку.