Страница 66 из 90
Глава 15
Нет, Платон был почти уверен, что Самсон остался живым! Да, он его ранил, но не убил! Что касается охранника Эльвиры, то тут была борьба, тут была угроза жизни, его личной свободы, здесь его совесть практически спала с самого дня побега от Эльвиры. Платон дернулся всем телом и вновь посмотрел в зеркало, но своего лица он словно не заметил и смотрел только на Женьку, потом он резко отвернулся от зеркала и поставил ребенка на пол.
- С приездом, Анфиса!
- Спасибо, что заметил, - откликнулась Анфиса, наблюдая за его внутренней борьбой, буквально написанной на его лице.
- Вы надолго приехали?
- Как получится. А ты надолго здесь, Платон?
- Я здесь работаю в техническом колледже.
- Неплохо устроился, нас недельку потерпишь, потом мы уедем.
- Анфиса, давай переедем на эту неделю в другое место, здесь нам втроем будет тесно.
- Ты что, богатый?
- Нет, - он вспомнил о деньгах Флоры. - Но на неделю можем снять жилье лучше и ближе к морю, а потом зарплату получу, мне хватит.
- Согласна, - сказала Анфиса.
Платон посмотрел в окно: Эльвиры во дворе не было. Он сбросил свои немногочисленные вещи в сумку, взял сумку, и они вышли со двора, открыв двери в воротах, не сказав хозяйке ни слова.
Белла услышала стук двери, она была почти уверена, что все семейство покинуло ее дом и двор, но с места не сдвинулась.
За воротами беженцы вздохнули свободнее, и Анфиса поняла, что не хочет уезжать без Платона домой, и в то же время понимала, что детектив Лис в покое их не оставит. А это было совсем непонятно.
- Платон, надо снять жилье на длительный период, мы с тобой останемся, - сказала Анфиса бодрым голосом.
- Анфиса, не спеши, не смеши, давай неделю проживем, а там видно будет.
Они сняли номер в новой гостинице, но не янтарный, однако все местные удобства были гарантированы. Одно к одному, они отдохнули, умылись, переоделись и пошли в местное кафе.
На первом этаже в фойе гостиницы они увидели дядю Сидора! Анфиса закусила нижнюю губу от неожиданности, а Платон присвистнул, один Женька обрадовался, он вырвал руку из руки матери и побежал к дяде Сидору.
- Вот те раз! - воскликнул Платон и повернул назад в номер за своими вещами.
Анфиса пошла за ним. Платон ее резко остановил, покачал головой и почти побежал за своими вещами в номер. Женька уже сидел на коленях дяди Сидора и что-то ему оживленно говорил. Через пару минут мимо них пробежал Платон со своей сумкой, они его не останавливали. Анфиса была уверена, что он побежал к Белле. Дядя Сидор снял янтарный номер, а кто бы в этом сомневался! Оплаченный Платоном номер остался не занятым в первую ночь. Что стало с янтарными часами, которые Анфиса приобрела вместе с Платоном, непонятно, но они не полюбили ее в паре с дядей Сидором.
Возникало ощущение, что янтарные часы оттаскивают ее от него, они не давали ему к ней приблизиться. Мало того, и Женька не мог подойти к нему.
Спокойствие нарушил один плохой звонок, как пролетела птица. Какой в том есть порок? Природа в грустных красках, деревья без листвы. Щебенка, словно листья. Вдруг позвонил мне ты. Ноябрь утомленный, в нем мало красоты. Синица, будто камень, упала с высоты.
Мне хочется ответить, но только б знать кому... Определитель сломан, не знаю почему...
Ночью особенно сильно ощущалось поле недовольства в комнате. Комната и весь янтарный номер словно поставил цель выгнать из себя Анфису и Женьку.
Утром Анфиса с сыном пошли в номер, снятый Платоном. Он сидел один в номере и смотрел на дверь. Когда Анфиса с Женькой вошли в номер, он вскочил с кресла:
- Обязательно надо было ночевать в его номере?!
- Но ты ведь убежал сам!
- Я вернулся.
- И мы вернулись. Мир, - сказала Анфиса и поцеловала его впервые за длительный период.
Родион привез редкую березу. Анфиса проработала внешний вид гарнитура и сказала, что он принадлежал потомкам боярыни Морозовой. Ей поверили. Анфиса, посмотрев на полуфабрикаты, вызвала Степана Степановича. Он, похудевший, но счастливый, явился перед ее глазами и вскоре запустил в производство комплект мебели на бывшей своей фирме: в результате каких-то махинаций, в которых сквозило имя Степана, фирма перестала принадлежать ему, но суд вернул ее Степану Степановичу, когда Анфиса приложила к этому руку.
Селедкин довел новый комплект с головами птиц до изумительного совершенства. Мебель сияла красивой поверхностью, сияли головы птиц на подлокотниках кресел. Все вздохнули, словно последнее время они и не жили на этой земле, а просто существовали без любимого дела.
"Дурное чувство - одиночество. И зачем Платон запустил нож в Самсона? - думала Анфиса. - Теперь сам плутает неизвестно где, неизвестно с каким именем и внешностью". Со Степаном Степановичем личные отношения Анфисы плавно перешли в служебные отношения: и так бывает между бывшими любовниками.
Не сердитесь, люди, друг на друга, не губите души сгоряча, протяните лучше в дружбе руки, и танцуйте быстро: ча, ча, ча. Эх, какие чудные просторы! Прогуляйтесь по снегам полей, в памяти останутся узоры серебристых, снежных тополей. Улыбнитесь ясно вы друг другу, сбросьте горы разовых обид. Пожелаю дружбы всему кругу, а иначе кто-то будет бит. Но друзья отчасти будут правы, если разбредутся по лесам, ведь на чувства часто нет управы, дружбу не вмещает малый зал.