Долгая история

— Так с Накамурой уже решено? — уточнила у Маланьи Таня.

— Мы решаем. В данный момент, — просветила её Нефертити. — Мы в нападении, а значит, последнее слово за нами. Велено оценить потенциальное приобретение с точки зрения противника. А вы что думали, — хмыкнула она, — я сюда на ваших кровиночек любоваться пришла?

— С Накамурой будет много бумажной волокиты. Он несовершеннолетний, да и с Венлинг у него наверняка контракт лет на сто пятьдесят вперёд. Уж если она вцепится… — фыркнув, рационально заметила Таня.

Маланья скривилась и отмахнулась от неё, звякнув браслетами.

— С этим разбираться будем не мы, к тому же глубоко сомневаюсь, что это такая уж проблема. Единственное, что реально важно — согласие игрока. А он без вариантов согласен! Это только ты ответ прислала через полмесяца, ненормальная.

Таня туманно улыбнулась.

— Для протокола: согласилась я сразу. Но мне тогда некогда было вести корреспонденцию, Маня. Она бы все равно не долетела.

Глеб тихо усмехнулся, большим пальцем бегло скользнув по серебряному ободу своего обручального кольца.

Один из игроков кицунэ пронёсся от ВИП-ложи так близко, что поток воздуха взлохматил всем волосы. Таня отмахнула ладонью с глаз растрепавшиеся пряди, Маланья зачесала свою шелковую гриву назад. Бейбарсов, убирая волосы с лица, зафыркал и раздраженно мотнул головой.

Тучи над полем окончательно расступились, и теперь яркое солнце вовсю слепило как зрителей, так и игроков, искрясь на куполе и на оставшемся кое-где снеге. Артём Крыжовников столкнулся со своей же напарницей по полузащите — Первой Дашей — и выбыл из игры. Не успев раскрыть платок-парашют, он едва смягченно Ойойойсом приземлился на поле и был вынесен за его пределы уже без сознания, на носилках. Десятиочковый мяч, пристегнутый к его креплению, отцепился во время столкновения и удрал. За ним погналась добрая половина игроков обеих команд, включая пострадавшую Первую Дашу — труба её вмявшегося с одной стороны пылесоса чихала русалочьей чешуей, а левая рука была неестественно прижата к телу. В это время Юра сделал неудачный бросок в едва приоткрытую пасть Казуо, но, осознав его ошибку, Сашка успела перехватить летящий по кривой траектории мяч до того, как это сделал Рома, и оставила пятиочковый у Сборной Тибидохса.

— Если наши его не пробьют — мы его забираем! — сложив руки на груди и кивнув в сторону Накамуры, решил Глеб.

— Чтоб они его пробили, они для начала сами должны не убиться, — Таня сердито хлопнула перчаткой по холодному поручню. — Какие идиоты кроме моих детей выводят бочку в петлю под самым куполом, когда солнце слепит весь обзор?! Это же опасно!

Маланья Нефертити громко расхохоталась.

— И это говорит мать будущих чемпионов! Ты же сама их с детства дрессировала.

— Угу. Просто я не ожидала, что у меня получится настолько хорошо, — вздохнула ведьма. — Видимо, сейчас мне полагается гордиться, но если честно, всё, чего я хочу — это чтоб они немедленно получили какую-нибудь минимально достаточную травму и были дисквалифицированы с поля до конца игры.

— Забавно. То же самое я думаю после каждого твоего Перевертона, — не преминул саркастично ввернуть Бейбарсов. — Тем не менее, я не пытаюсь запретить тебе играть.

— А я что, пытаюсь — им? — резонно возразила ведьма и, движением головы откинув хвост за спину, сощурилась на дракона кицунэ.

Тот, мерно хлопая двойной парой крыльев и отблескивая бронзово-зелёной чешуёй, наматывал восьмерки как раз против солнца, что значительно усложняло нападению обзор. За близнецами висел хвост ещё из двух игроков полузащиты, которые пытались то ли отобрать у них мяч, то ли просто сшибить со сноубордов — было совершенно непонятно. Юре с Сашкой, однако, пока удавалось довольно удачно маневрировать, одновременно дразня Милого сына — но без особого эффекта. Дракон, как и его защитник, вёл себя на редкость флегматично, а в последние пару минут, казалось, и вовсе игнорировал атакующих его приставучих противников.

Таня почесала нос ладонью и приложила ту козырьком к глазам, проводив взглядом очередной Юрин финт, который при меньшей маневренности сноуборда закончился бы встреванием буйной головы её старшего сына в купол. Возможно, им с Глебом действительно стоило бы запретить им играть — раньше, ещё в самом начале. Ей бы лично стоило не поощрять желание близнецов влезть в настолько жесткий, опасный — и да, конечно, именно поэтому настолько популярный в жестком и опасном самом по себе мире магии — спорт. Возможно, ответственные, правильные родители не пускают своих детей играть в подобные игры — по крайней мере, до тех пор, пока им нет восемнадцати, и их ещё хоть как-то можно контролировать. Но вряд ли они с Глебом когда-то могли претендовать на «правильность» во всём, что касалось семьи. И, Тьма побери, в подобные моменты Таня сомневалась, что такие уж и хорошие из неё с ним вышли родители — честное слово, вот у Ваньки с Лизой или у Ягуна с Катей получалось на порядок лучше! Им же куда больше подходило определение… «специфические».

Она хмыкнула, вспомнив, как Валялкина однажды ответила ей на вскользь оброненную к чему-то реплику, что они, Таня с Глебом, любят играть в драконбол и бросать его не собираются. «Нет. Это я играла в драконбол. То, во что играете вы с Глебом — это суицид!» — назидательно подняв брови, заметила тогда Лиза.

«Но сколько можно драматизировать?!» — мысленно отмахнулась от себя Таня. В конце концов, драконы выплевывают игроков после матча, а не жрут их с концами; есть специальная форма, есть обязательная по правилам упырья желчь и слезы жар-птиц для предотвращения глубоких ожогов, страховочные заклинания и платки-парашюты для каждого игрока. Есть дежурная команда санитаров на крайняк. Маги не идиоты и не самоубийцы — даже она с Глебом, раз уж на то пошло. Это просто классный спорт, по поводу которого не стоит загоняться больше, чем он того стоит. И, между прочим, матч сегодня был просто отличный! Она ни капли не жалела, что пришла. Тибидохс давно не играл так хорошо и слажено — Соловей действительно выжал из этих ребят всё, что мог. А мог старый тренер — уж кто-то, а Таня знала — многое!

Ведьма фыркнула и стряхнула с себя лишние мысли.

— А где Соня? — обернувшись и не обнаружив дочь на полагающемся месте, удивилась она.

— Струсила автографы с Джареда Осени и Гопслинга, а потом ушла к Вике с Мишкой, — скривился Глеб. — С нами смотреть игру неинтересно: мы всё время пялимся в небо.

— Ага. Как торчки на магфорию.

Маланья усмехнулась, потянувшись, и закинула на бортик ноги, обтянутые штанами из шкуры гарпии, словно второй кожей.

— Себя-то видела? — вызывающе вздёрнула рыжие брови Таня.

Маланья хищно уставилась на поле за Таниной спиной и мечтательно мурлыкнула:

— Да, я бы там сейчас мячики погоняла…

— …Но сегодня нам не светит примерно так же, как Кощееву с Горгоновой. Так что созерцай! — вздохнув, с сожалением заключил Глеб.

Он задержал взгляд на голубоватой искре, которую Нефертити, минуту назад стряхнув с кончика пальца, перекидывала с костяшки на костяшку, играясь. Затем отвернулся.

Казуо хлестнул гибким хвостом по воздуху. Сашка, в этот момент летящая по траектории его удара, присела, ухватилась рукой за край доски и опрокинулась на сноуборде, перевернув тот кверху низом. Наконечник-булава драконьего хвоста просвистел в том месте, где, не сделай Бейбарсова этот финт, оказалась бы её грудь. Пролетев ещё несколько секунд головой вниз, Сашка сгруппировалась, рывком вернула сноуборд в правильное положение и погнала дальше.

— Умница, — улыбнулся на трибуне Глеб.

— Мамочка моя бабуся и все дальние родственницы по женской линии! Вынужден отметить, что если бы такое месиво творилось за пределами поля, на Буян вызвали бы наряд магцназа. Третья часть игроков уже выбыла из игры, а оставшиеся ведут отчаянную борьбу либо за десятиочковый обездвиживающий, до сих пор неуловимый, либо за пятиочковый перцовый, в который близнецы Бейбарсовы вцепились мёртвой хваткой. Одурительный мяч, дающий всего одно очко, никого даже не интересует и, видимо чувствуя свою невостребованность, грустно курсирует перед шестым зрительским сектором уже пятую минуту, ведь никто даже не пытается его поймать! Напоминаю, что счёт на данный момент «Пять — Ноль» в пользу Кицунэ. Одно очко за одурительный мяч будет иметь решающее значение только в том случае, если Тибидохс забьёт лисам десятиочковый, а Кицунэ Тибидохсу — пятиочковый, что уравняет счёт. При данном же раскладе, пока у Бейбарсовых есть реальный шанс вкинуть Кицунэ перцовый, всё будет зависеть только от того, в чьих руках к этому моменту окажется обездвиживающий мяч.