Страница 20 из 122
— Но мы же тут замёрзнем насмерть! — Бедная Лизон вскочила с кресла. В голосе у неё начинали просыпаться профессиональные истерические нотки. — Они что, не понимают? Мы все тут, к Чумихиной прабабке, замёрзнем! — Зализина резко развернулась на каблуках и, нашарив взглядом Таню, завопила уже во весь голос. — Это ты во всём виновата, дрянь ты этакая! Я знаю, это всё опять ты! Моему Глебушке жизнь сломала, а теперь ещё и всем остальным хочешь? Да я тебя!..
Внезапно Лиза запнулась и, как подкошенная косой Аиды Плаховны, рухнула на диван. Сначала Тане показалось, что сработало одно из магических колец, одновременно нацеленных на Лизон ею, Ягуном, Ритой Шито-Крыто и Гробыней, но уже через несколько мгновений осознала, что никто из них заклятие произнести ещё не успел. Оглянувшись, Таня встретилась глазами с незнакомцем в плаще, о котором все в пылу разборок уже успели успешно забыть. Тень капюшона скрывала его лицо, но глаза… Они тускло поблёскивали, отражая блики свечей — чёрные, бархатные и глубокие, как омут. Человек небрежно пошевелил рукой в перчатке, будто стряхивая с пальцев что-то невидимое. Кольцо его медленно остывало.
— Ах да! — спохватился Сарданапал, так же поворачиваясь к незнакомцу. — Я не успел представить вам ещё одну нашу гостью…
При этих словах человек, стоявший за спинкой директорского кресла, сделал несколько шагов вперёд и резким движением откинул с головы капюшон. Волна кучерявых рыжих волос рассыпалась по плечам. Редкие ресницы взметнулись вверх, и не отражающие света глаза некромагини, уже не скрываясь, впились в застывшую на месте Гроттер. В ту же секунду с той стороны, где стояли Жанна и Лена, раздалось два одновременных вздоха изумления, а поднявшаяся было Таня отшатнулась и, получив краем дивана толчок под коленки, шлёпнулась на место.
Посреди комнаты, не спеша расстёгивая пуговицы изношенного синего плаща, стояла она сама.
Таня мотнула головой, отгоняя наваждение.
Нет, конечно же, это была не она! Девушка, стоявшая перед ней, имела совершенно другие черты лица. К тому же, выглядела старше и совершенно точно была некромагиней. Эффект же поразительного сходства в первое мгновение создала причёска и одежда гостьи. Её медно-рыжие, завивающиеся в мелкие локоны волосы непослушными прядями спадали на лицо и спускались ниже ключиц точь-в-точь, как ныне у самой Тани. Под синим же порванным плащом оказался такой же тёмно-синий вязаный свитер с высоким горлом и вытертые джинсы.
С полминуты где-то все молчали. Таня и её «двойник» с любопытством рассматривали друг друга, а все остальные присутствующие с таким же любопытством уставились на них. Одна Рита Шито-Крыто нервно хихикнула, мол, «была у нас одна рыжая в лохмотьях, а стало две», и негромко поинтересовалась у сидящего рядом Тузикова, не летает ли, случайно, вторая сиротка на виолончели. Но гостья всё равно каким-то образом услышала её, и в следующую секунду Ритка уже хрипела на полу, схватившись за горло.
И тут, посреди гробовой тишины, сзади раздался какой-то непонятный звук — то ли всхлип, то ли смешок. Все машинально повернулись на него и увидели чрезвычайно экстравагантную картину: Жанна Аббатикова, белая как мел, во все глаза смотрела на новоприбывшую девушку. Губы у Жанны дрожали. Свеколт, выглядевшая ничуть не лучше своей подруги, уцепилась за её плечо.
«Ого! Что это с ними? — озадаченно подумала Таня. — У них обеих такой вид, будто им объявили, что их срочно забирают в гарем к Тиштре на пожизненный срок!». При этом Гроттер не без удивления обнаружила, что, оказывается, вполне ещё сохранила чувство юмора. А вот бывшим некромагиням, похоже, было совсем не до юмора.
— Н-Наташа? — осипший голос Лены в людной комнате звучал так, будто она говорила с кем-то из Потустороннего мира.
— Здравствуй, Лен.
«Оп-па! Так они её знают?» — Таня, как, впрочем, и все присутствующие, за исключением академика Черноморова, молча стоявшего чуть в стороне, у окна, переводила поражённый взгляд с бывших некромагинь на новую и обратно. Внучка Феофила даже не осознала, как вместе с остальными снова вскочила с дивана.
— В чём дело?! — первой придя в себя — потому что она, в общем-то, никуда из себя и не выходила, — и сгорая от мук любопытства, Гробыня нетерпеливо дёрнула Баб-Ягуна за рукав, получив в свой адрес сразу два возмущённых взгляда: от Кати и от ревнивого мужа.
Внук Ягге тут же оживился.
— Ой-ой-ой, фига себе! — задохнулся он спустя пару секунд. — Там прямо тайна Мадридского двора, по ходу дела, мамочка моя бабуся! Я завидую всеми швабрами души тем, кто не…
— Ягун! Что там?
Внук Ягге наморщил нос, фыркнул и повернулся к друзьям.
— Всё, — раздосадованно объявил он, обиженно потирая лоб, — кина дальше не будет. Аббатикова засекла меня и вышвырнула. Меня, такого умного и красивого. К тому же, совершенно ненавязчивого и практически не сующего нос в чужие дела…
— Ягу-ун! — шёпотом наорали на него Таня с Катей, одновременно пихая ушастого комментатора с разных сторон. При этом Таня вогнала ему острый локоть в бок, а Лоткова изящно шлёпнула ладошкой по плечу.
— Ладно, ладно, какие вы все нервные… — пробурчал картинно обиженный на всю вселенную Баб-Ягун, которому не дали поупражняться в красноречии. — Из того, что я успел выудить, я понял только то, что эта вот дама — Наташа — вроде как, жила вместе с Бейбарсовым, Свеколт и Аббатиковой у их чокнутой старухи. А потом старуха её убила.
— Чего-о? — поперхнулась Таня.
— Того самого, летального! — передразнил Ягун. — Я же говорю, непонятно ничего, мамочка моя бабуся! А дополнительные материалы дела я вытянуть не успел. Разве что, там, кажется, к этому всему Бейбарсов каким-то боком затесался, хотя я могу ошибаться. Подзеркаливание — вообще штука ненадёжная.
— И всё? — разочарованно подняла брови Склепова. — Фи, как тухло… А Топчислоников своего не упустит! Гроттерша, а, Гроттерша, по ходу, ты у него не первая потрёпанная жизнью сиротка была! Вырисовывается типаж, — подколола она, лукаво прищуривая на Таню глазки.
Таня с долей раздражения уставилась в другую сторону — комментарий Склеповой, к досаде внучки Феофила, её зацепил. Одновременно она ощутила на себе вопросительный взгляд Ваньки, но голову так и не повернула.
— А при чём там Бейбарсов? Что он сделал, ты знаешь? — жадно выпытывала у жениха Катя Лоткова.
Ягун терпеливо пожал плечами.
— В десятый раз повторяю: не-а. Но может чего-то и сделал, раз она сейчас посреди кабинета стоит, а не на Алтае в могилке отдыхает.
Пока Баб-Ягун вводил друзей в курс дела, Жанна и Лена уже оправились от изумления и, судя по всему, теперь переговаривались с Наташей телепатически — от чужих ушей подальше. Сарданапал, убедившись, что встреча состоялась, вновь подал голос, подходя к некромагине и громко обращаясь ко всем присутствующим.
— Ещё минуту внимания! — поднимая ладонь, воззвал он, и указал ею на ведьму в синем плаще. — Это — Наташа Ростова. Наташа прекрасно разбирается в артефактах, завязанных на стихийной магии, и, думаю, окажет нам ощутимую помощь в поисках.
Таня краем уха услышала, как Ванька за её спиной озадаченно пробормотал: «Наташа Ростова? Как в книжке*, что ли?», — но не поняла, что он имел в виду.
— Лена, Жанна, я думаю, вы устроите нашу гостью? — директор дождался запоздалого ответного кивка. — Хорошо. В таком случае, на сегодня всё, — усталым голосом закончил академик, потирая кончиками пальцев морщинистый лоб и снова тяжело опускаясь в своё кресло. — Завтра приступим к обыску школы. Зайдите ко мне в кабинет — то есть, сюда, — часам к девяти утра, я буду вас ждать. А сейчас доброй ночи всем!
Выпускники загудели и, прощаясь с директором, начали покидать кабинет. Выходя, Таня заметила, что Наташа и бывшие некромагини сгрудились около стола Сарданапала, и Лена что-то быстро затараторила, изредка бросая взгляды на своих спутниц. Академик ответил, не поднимая головы. Ростова что-то негромко добавила, и пожизненно-посмертный глава Тибидохса буквально подскочил на месте.