Страница 114 из 122
Не успела Гроттер выдвинуть верхний ящик комода и начать выворачивать его содержимое, как в дверь коротко постучали. Ведьма улыбнулась, стряхивая с кольца отпирающую искру одновременно с громким Гробыниным: «П-шли вон!»
Пойти вон возникший на пороге Глеб Бейбарсов решительно не согласился.
— Уже собираешься? — окинув взглядом Танину половину комнаты, удивился он.
— И тебе привет! — через плечо поддразнила Таня, вываливая в чемодан ещё несколько футболок.
— Я с тобой сегодня уже здоровался. В четыре утра, — с улыбкой напомнил Бейбарсов, прислоняясь к комоду.
— Опа! — встрепенулась Гробыня, живо разлепляя тяжелые веки и поднимаясь на локтях. — Чем это вы таким сегодня в четыре утра вдвоем занимались?!
Таня закатила глаза.
— Кофе пили! — отозвалась она с куда большей долей сарказма в голосе, чем требовалось с учётом, что в точности этим они с Глебом и занимались.
Таня не собиралась пускаться в путанные объяснения, как они прошлым вечером отправились полетать над Запретной Рощей, чтоб проверить, не пострадала ли маневренность контрабаса, а спустя пять часов оказались жадно поглощающими вчерашние ватрушки в тесной круглосуточной кофейне в Курске, пока сонный студент за прилавком недоуменно косился на ступу и контрабас у входа. Несмотря на драконью дозу кофе, сил и времени на обратный путь уже не осталось, так что назад на Буян они просто телепортировали — хотя Таня всё равно корчила недовольные гримасы. Как и подавляющее большинство магов, она терпеть не могла отвратительные ощущения при телепортации и пыталась избежать их любой ценой.
— Это был кофе в постель? — тем временем ехидно уточнила Гробыня.
— Целая кофемашина в джакузи! — с оттенком чёрного юмора заверил её Бейбарсов.
— О-о, Пинайсусликов, да ты некроромантик! Гроттерша с тобой хоть до конца этой недели доживёт? А то меня беспокоит ход твоих мыслей!.. Хотя вы оба то ещё пособие для начинающего психиатра.
— Склепова, ты там, вроде, спала? Вот и спи, пока можешь! А то бессонные ночи не за горами! — не удержалась Таня.
— В смысле? — насторожилась Гробыня, сузив разномастные глаза.
— Мышки на суку повисли! — с удовольствием вернула ей Гроттер её же поговорку.
Она пересекла комнату и, поймав лицо Глеба ладонями, быстро его поцеловала, увернувшись от уже потянувшихся к ней рук.
— Прогуляемся? — улыбаясь, предложил Бейбарсов.
— С удовольствием! — красноречиво покосившись на Гробыню, согласилась ведьма.
Заново выудив из чемодана длинную вязаную кофту и натянув ту поверх майки — на Буяне этим утром слегка похолодало, но, слава Древниру, в этот раз вполне естественным образом из-за разгулявшегося на море шторма — она тут же направилась восвояси из комнаты, буксируя бывшего некромага за руку. Дверь хлопнула за их спинами, оставляя вдруг вспомнившую о чем-то Гробыню судорожно рыться в своей записной книжке.
Тибидохский парк в это утреннее время оказался почти безлюден. Было пасмурно. Ветер шевелил кроны деревьев, донося с побережья рокот волн, крики чаек и сильный запах соли. Таня и Глеб медленно брели по узким аллеям, Таня то и дело по дурацкой привычке срывала листья с растущих вдоль дорожек кустов, мяла в руках, пока ладони не начинали пахнуть травой, а затем роняла разорванные зеленые кусочки на мелкий гравий под ногами.
— Ну и? Как прошло с Ванькой? — щурясь на купавшихся в пыли воробьев, негромко поинтересовался Бейбарсов.
Таня, запахнув кофту, сложила руки на груди и жалобно глянула на него. Вчера она была не в настроении давать Бейбарсову развернутые комментарии, ограничившись только тезисом, что разговор состоялся и по итогу беспокоиться не о чем.
— Довольно неплохо, вообще-то. Очень по-взрослому, — вздохнув, скривилась Гроттер. — Лучше бы он на меня наорал, или предъявил какие-то претензии, или ещё что в этом духе. Тогда я бы могла на него попросту разозлиться и не чувствовать себя виноватой.
— Ты здесь ни в чём не виновата, — нахмурился Глеб. — В чьих-то чувствах вообще никто никогда не виноват. Безмерно жаль, конечно, но нельзя просто выбрать и записать в еженедельник, к кому какие эмоции испытывать сегодня, завтра и через год.
— Ага, вот именно, — мрачно согласилась Таня. — Именно так он и сказал.
Она сорвала с раскидистого смородинового куста, усыпанного мелкими красными ягодами, ещё один лист и, скатывая его между ладонями в шарик, вспомнила свой вчерашний разговор с Ванькой.
По причудливому стечению обстоятельств, с Ванькой она столкнулась в той самой Древнировой Комнате Для Выяснения Отношений, где Таня когда-то, будучи временно переведенной на Тёмное отделение, случайно подслушала ссору Поклёпа с Милюлей. Ванька погнался за вырвавшимся и решившим немного пошалить Тангро, после пятнадцати минут головокружительных пикировок по замку залетевшем в открытую дверь той самой комнаты, а Таня, как раз поднимаясь по лестнице в смутном желании наткнуться на бывшего мага, услышала доносящийся оттуда шум. Вошла она в тот момент, когда Маечник наконец поймал бунтующего дракончика и, запыхавшись, по-доброму ворчал на него, поглаживая между сжатыми одной рукой крыльями. Тангро в ответ недовольно фыркал и выдыхал клубы дыма.
Как и предсказывала Таня, неожиданностью для Ваньки её слова не стали. С рвущим сердце печальным выражением васильковых глаз он молча слушал её, в то время как ведьма, прерываясь и ища правильные фразы, пыталась объяснить ему весь спектр своих сложных чувств за прошедшие четыре месяца, а в особенности за эти последние злосчастные недели на Буяне.
— Тань!.. Ты же в курсе, что ты не должна оправдываться передо мной за то, что больше меня не любишь? — в конце концов мягко прервал её мучения Ванька. Он сидел напротив ведьмы в старом темно-зелёном кресле, наклонившись вперед и ссутулив спину.
— Да нет же, я!.. — Таня на диване бессильно уронила руки, отводя в сторону взгляд и глотая ком в горле. — Я люблю тебя, я всегда тебя любила, просто…
— Просто не так, как его? — подсказал Ванька.
— Совсем не так, — подавленно призналась Таня, снова замерев взглядом блестящих зелёных глаз на Ваньке.
Валялкин кивнул. Переплетя пальцы своих рук, он несколько мгновений пристально изучал их.
— Помнишь, как жутко мы в конце пятого курса ругались из-за магспирантуры? В то время мы вообще перестали друг друга слышать и понимать, — вдруг вспомнил Ванька и вздохнул. — Знаешь, иногда я думал… Думал, что если бы не Глеб Бейбарсов, ты бы рассталась со мной ещё тогда. Трагикомедия Бейбарсова в том, что он постоянно пытался нас разлучить, но именно этим и держал нас вместе. Ты такая упрямая! Тебя всегда подмывало делать всё не так, как от тебя хотели, назло. Он требовал, чтоб ты меня немедленно бросила, и ты цеплялась за наши отношения всеми силами. В некоторые моменты тянула их практически в одиночку, потому что я — человек, которому из нас двоих, по идее, они были нужнее, — становился в позу и требовал от тебя больше, чем готов был сам отдать. Вроде как я и раньше подсознательно понимал это, но игнорировал неудобную правду, пытаясь прикрыть её удобной односторонней философией. Ну, знаешь… Бревно в глазу.
Ванька издал грустный смешок.
— Может быть, до меня дошло бы раньше, что у нас не складывается, Таня. Что мы выросли, и наши взгляды на жизнь и на то, как мы хотим её прожить, стали слишком разными, и что мне нужно просто тебя… отпустить. Дать тебе следовать за собственными мечтами, а не навязывать мои. Но снова — Бейбарсов!..
Ведьма подтянула колено к подбородку и покрепче обхватила его руками. Ей очень хотелось, чтоб старый вытертый диван, на котором она сидела, в эту минуту засосал её в себя целиком, словно трясина.
— Я дурак, Таня, — закусил обветренную губу Ванька. — Ну просто натуральный Иван-дурак!.. Я знал тебя с десяти лет. Я знал, какая ты храбрая, сильная и умная, знал, что ты прекрасно умеешь постоять за себя. И всё равно я тебя недооценил. Я вбил себе в голову, что как только я откажусь от тебя, ты тут же кинешься к некромагу; как только я перестану бороться за тебя — он тут же тебя получит. Но правда в том, что ты сама всегда прекрасно умела управляться с Глебом даже в самые тёмные его часы, а наши с ним петушиные бои просто трепали тебе нервы! Ты всегда видела, что он за человек — каким был раньше, каким стал сейчас — и ты бы не обманулась, не уступила, не дала бы ему себя обидеть. Чего стоила одна твоя выходка с локоном Афродиты! — тихо засмеялся Ванька.