Страница 108 из 122
Зализина всё продолжала и продолжала говорить, подавляя всхлипы и яростно стирая со щёк опять начавшие сбегать по ним дорожки — по-видимому, ей требовалось высказать всё, что накопилось у неё внутри за столько лет, хоть кому-то.
— Но после того, как Зербаган напал на Глеба, магия Локона была нарушена, Бейбарсов ушёл, и всё вернулось к тому, что было изначально: круглосуточные вопли, слёзы, припадки, ругань… И ненависть, ненависть, одна ненависть вот тут, — Лиза судорожно сжала платье на груди, её губы скривились.
— Но раз Локон не смог сломать магию Трояна, то как, в конечном счете, ты избавилась от проклятия? Ведь ты же от него избавилась, а то бы так с мной точно не разговаривала! — невесело усмехнувшись, прибавила Таня. — Закончилось его действие?
Вопрос неожиданно развеселил Лизу. Она тихо засмеялась, покачав головой.
— Гроттер, ты же маг третьего уровня с потенциалом на четвёртый. Тебе-то уж точно понятно, что проклятия богов — это не консервы лопухоидного пищевого завода под Рязанью, у них нет срока годности. Даже смерть не гарантирует освобождения от них — в большинстве случаев, проклятие будет идти за тобой и дальше, после неё. Поверь, я в своё время достаточно о них начиталась! Но меня, как ни странно, спасло другое проклятие. Когда мы дежурили с Дусей около Жутких Ворот, на нас напали люди в форме Магщества. Хотя, честно говоря, на них они не походили, — Лиза нахмурилась, а Гроттер припомнила, что учителя решили, ради всеобщего спокойствия, не предавать огласке, что на острове три недели гостили, ходили по коридорам и следили за учениками несколько безэйдосных магов Канцелярии Мрака.
— Один из них послал в Пупсикову оглушающую искру — она даже не успела обернуться. Я среагировала быстрее и начала отбиваться. Они почему-то решили, что мне известно о тех кольцах, о которых я сказала тебе позже, но так ничего от меня и не добились. Мы услышали ваш топот в коридорах, и тот, с мерзкой рожей, сказал, что по ошибке взболтнул неположенного, а затем ударил в меня смертельным проклятием. Я точно не знаю, как всё это действует, но, похоже, одно проклятие вступило в конфликт с другим, да плюс добавилась оставшаяся магия Локона, под которой я всё ещё находилась, и, в итоге, более смертоносное заклинание уничтожило другие два, но после этого в нём уже оставалось недостаточно сил, чтобы убить меня. По крайней мере, сразу. А остальное сделала Ягге. Так что гляди-ка, теперь я снова нормальный вменяемый человек, слава Древниру! Вот только не понимаю, с чего даже начать разгребать последствия всего, что я успела за это время натворить, — уныло закончила девушка, машинально теребя край платья.
Таня потерла пальцами лоб. «Значит, технически, Лиза избавилась от проклятия точно так же, как Глеб от действия Локона», — вспоминая когда-то давно приведённый ей Склеповой бытовой пример про дыру в простыне, или что там было, и утюг, подытожила ведьма.
— Никогда не планировала, что всё это закончится. По крайней мере, так, чтоб я после этого осталась жива, — тихо добавила Лиза, буравя взглядом ступени, и вдоль Таниного позвоночника пробежали иголки. Она отлично поняла, что именно Зализина имела в виду. — Не знаю, что делать.
— Ну уж точно не сидеть здесь в гнетущем одиночестве, надеясь, что всё разрулится само собой, — мрачно хмыкнула Таня. — Я как-то пробовала — не работает.
— Я хотела пойти на свадьбу — мне правда нравилось её организовывать! Дошла до этой лестничной площадки и вспомнила, как они все ко мне относятся, что по-прежнему считают меня чокнутой истеричкой. Как они все меня за пять метров обходят. И я просто не могу, не могу туда выйти. Мне не всё равно.
— К сожалению, чтоб прояснить отношения с людьми, с ними нужно говорить. И иногда долго, — вздохнула Таня, думая о своём.
— Ну, я поговорила с тобой, разве нет? — поглядев на Таню, слабо и устало улыбнулась Зализина.
Таня приподняла в ответ уголки губ.
— Да. Это начало. Хорошее начало.
Они немного посидели молча, затем Лиза, неуверенно пошатнувшись, поднялась на ноги. Внезапно наблюдавшей за ней со ступеней Тане показалось, что она похожа на затюканного кролика из зоомагазина, которого дети долго держали дома в клетке, со смехом колотя руками по прутьям и кидая ему кусочки замороженной морковки из супермаркета вместе с полиэтиленом, а потом выпустили где-то посреди леса, по пути на пикник, потому что он больше не смешил их, шарахаясь и прижимая уши от любых звуков, проглатывая кусочки упаковки вместе с едой. Эта затравленность была во взгляде и в рваности движений, но Тане подумалось, что если окружающие, конечно, не будут постоянно «тюкать» Зализину за все грехи прошлого, со временем это уйдёт. Должно уйти.
Расправляя руками безнадежно мятое испачканное платье, Лиза, не глядя на Гроттер, негромко заметила:
— Мне больше нечего делать в замке. Так что я, пожалуй, пойду упаковывать вещи, а ты иди… в общем, куда ты собиралась идти. И… спасибо, что терпела меня все эти годы, включая сегодняшний день. Правда, спасибо.
Кинув на Таню последний взгляд, Зализина сошла с лестницы и побрела назад в переплетения коридоров, в сторону спален.
— Кстати… А куда ты шла? — вдруг остановившись, обернулась она, хмуря брови.
— Без понятия. Я искала кое-кого.
— Если я поняла верно, — по лицу Лизы мелькнула тень улыбки, — кое-кто пошёл в магпункт. Я видела, как он туда заходил.
Таня, уже поднявшаяся на ноги, вытянула губы в нитку и благодарно кивнула в ответ. И уже когда Зализина дошла до потайного хода за ковром, окликнула её — на этот раз, сама.
— Просто уточняю, — Таня слегка нахмурилась, ожидая ответа. — Действие Локона уничтожено, ведь так? Теперь полностью?
— Полностью. Я его не люблю. Его я никогда не любила, — отведя взгляд, тихо добавила Лиза и, приподняв тяжелую ткань рукой, скрылась за ковром.
Таня положила ладонь на прохладную медную ручку и толкнула незапертую дверь.
Нисколько не изменившийся со вчерашнего дня магпункт поприветствовал её как старую приятельницу стайкой пылинок, неспешно дрейфовавших в выдающих их потоках света, насквозь пронизывающих помещение через широко распахнутые окна. Танина память услужливо подсказала ей, что солнце сейчас было как раз в зените, и в это время располагающийся в башне магпункт буквально прожаривался на солнце, что изрядно раздражало её во времена учёбы. В это время дня, лёжа на до металлических поручней прогретой койке, она частенько ощущала себя яичницей на сковородке. Сейчас же готова была, раскинув руки, встать на солнце и простоять так столбом пару часов: за время внеплановой зимы в Тибидохсе она резко стала ценить многое из того, чем раньше пренебрегала.
Таня обвела взглядом магпункт с рядами пустых, застеленных коек, невольно подметив отсутствие одной ширмы, сейчас выполняющей — вернее, уже выполнившей — свою почётную миссию в Зале Двух Стихий. Единственная занятая кровать как и прежде находилась через три от входа. На ней, укрытая легким одеялом, лежала, медленно дыша, но больше, однако, не подавая никаких признаков жизни, Наташа Ростова. Рыжие кудрявые волосы как-то не по общепринятому среди волос всех героинь закону сбились на одну сторону, опутав шею, вместо того, чтобы, как им надлежало, разметаться по подушке. Шрамы на лице и руках у неё уже затянулись, успели сгладиться, так что сейчас не обезображенное ни ими, ни гневом лицо казалось приятным, безобидным. Таня вздрогнула.
На стуле рядом с кроватью, спиной ко входу, сидел Глеб Бейбарсов. Подавшись вперёд, он тоже разглядывал лицо Ростовой. Таня заметила, что его рука держала её ладонь, и Глеб, скорее всего, неосознанно, водил большим пальцем по её бледным костяшкам, иногда сильнее сжимая их и отпуская. Трудно было сказать, сколько он уже сидел так, но темные джинсы и футболка бывшего некромага явно давали понять, что высматривала его на празднике внизу Таня совершенно напрасно — он наверняка там и не появлялся.
Оперевшись плечом о дверной косяк, Таня негромко постучала по дереву. Глеб обернулся к ней через плечо. Удивленным встречей он не выглядел.