Одуванчик

   ***

   Обустроив и перекрыв южный выход из залива, договорившись с куршами, которые перекрыли северный выход, Кестут заставил всех транзитёров с Немана, продавать свои товары ему. А собранная эскадра, наличие уже прошедших минимальную морскую практику вадавасов и местных свеже-крещённых рыбаков, позволили формировать собственный торговый караван.

   Сводная эскадра - двенадцать корабликов - пошла в Гданьск. И привезла оттуда двенадцать тонн хлеба.

   Напомню: норма - 7 пудов на человека. В год.

   Расчётный период - зиму бы пережить. Здесь хлебом не избалованы, едят его меньше - большая доля охоты и рыбалки. Всё равно - всех не накормить. Но караван, хоть и с потерями, успел ещё раза три обернуться.

   Эффект: в соседних волостях поняли, что безмозглый бешеный литовский князь - вовсе не безмозглый.

   "Каравай, каравай

   Кого хочешь - выбирай.

   - Я люблю, конечно, всех.

   Но князь Кестут - лучше всех".

   Не полями и амбарами, не пахарями и сеятелями, но гаванями и кораблями Кестут решил "хлебный вопрос". И кривы вынужденно уступили:

  -- Блокада - бесполезна. Эдак мы и сами скоро - "зубки на полку" - налог собирать не с чего.

   Сембы начали продавать в Кауп хлеб. Следом пошёл ещё более важный торг - скотом. Коров стадами и коней табунами - из Гданьска в ушкуе не привезёшь.

   Я переживал за своих ребят. Радовался, когда до меня доходили сведения об их успехах. И особенно - тщеславие мне не чуждо - об успешном повторении моих находок.

   Кестут, по сути, реализовал мою схему: привлечение сторонних ресурсов, форсирование городского развития, кого-нибудь ограбить и купить хлеба, а не ждать пока свой вырастет. Отказ от налогов, "гос.торговля", привлечение "изгоев", балансирование на интересах соседних правителей...

   Его собственный "фигурный болт" - прямой караван между Каупом и Гданьском, фактически навязанный женщинами - Елицей и Самбориной, позволил "подвинуть" и местные власти, и внешних традиционных партнёров.

   Этого до него не было никогда. Невозможно. Не по "физической географии", а по между-ушию. Очень элегантное решение. Они сами додумались, даже завидно.

   Ему, однако, не были свойственны две важных для меня особенности: "форсированная педагогика" и "гейзер инноваций". Я подкидывал ему разные "ништяки", но разворачивать массовое производство "по образу и подобию"... А уж тем более - генерировать свои собственные... - не его. Нормальный... э... образчик.

   Кауп, бурно стартовавший на полученной от меня базе, начал терять темп, менять вектор развития с интенсивного на привычный для средневековья экстенсивный. Так бы он и трансформировался в нормальное средневековое владение с керлами, виланами, коттариями и бордариями. Феодальный аллод. Под эгидой датчан или "священного царства".

   Дело не в материальных прибамбасах, не в сумме навыков и знаний - в целях. Которые формируются эмоциями. Не в "мозге обезьяны", но в "мозге крокодила".

   Для Кастуся этот мир - родной. Нормальный, единственный. Он хотел отвоевать в нём свой кусок, чуть подправить... Меня от средневековья - от всего - тошнило.

   Кауп, приподнявшийся при Кестуте, через несколько десятилетий повторил бы судьбу других прусских городков.

   "На смену юношескому романтизму неизменно приходит старческий ревматизм".

   Однако поток изменений, вызываемых мною в этом мире, несколько лет продолжал струиться ручейком в эти места. Пока снова не захлестнул их.

   Беня пережил кучу приключений, а ещё больше - страхов, на обратном пути. У него был минимум людей, многим из которых он не мог доверять, часть - просто не понимала русского языка. Он пугался всякого шороха, тучки на горизонте, лодки на воде. Но сумел пройти без потерь и море, и озеро, и пороги.

   Тихохонько походил по Новгороду. Спокойно, не надувая щёк, не стуча себя пяткой в грудь:

  -- Да я! Да мы...! "Зверь Лютый" - всех съест!

   Не надо этого!

   Старательно уходил от возможных конфликтов. Платил, кланялся, извинялся. Даже не пытался вынести свои товары на торг. Так - чисто глянуть, чисто прицениться. "Пощупать воз".

   Сделанный им "мгновенный портрет" состояния Новгородского рынка, заставил меня чуть скорректировать "восточную политику". Он начал интересные разговоры с торговцами среднего уровня. Насчёт продвижения моих товаров. Его должны были представить кое-кому из вятших. Нет, не из "Совета господ", но близко, "второй эшелон".

   Он бы задержался, но у него украли гребца. Парень пошёл город посмотреть и пропал. Беня начал спрашивать - ему ответили. Доходчиво.

   Выглядел бы он "серьёзным человеком" - прирезали бы сразу. А так - "младший помощник третьего дворника по женской линии" - чего мараться? Приложили по сусалам, дали пенделя, кинули в сточную канаву.

   Он бы утёрся и сразу отчалил. Но опыт "командования" ярлом и князем - не прошёл даром.

   Беня истово перекрестился на икону, помянул, для верности, Адоная, поднял своих гребцов-сембов, нашёл тот притон, где напоили и похолопили его человека... И разнёс оную халабуду пополам в щепочки. С упокоением нескольких возражавших... посаков. И - сбежал. Как и естественно для "мелкого торговца с рук". Но не - "до", а - "после".