Страница 24 из 126
-- Какая красота! Какие краски! Да что вы...? Хороший мальчик. Не выдумывайте - он не изменит. На его душе - метка богов. Когда боги призовут - придёт. Пусть работает, строит. Пусть богатеет. Наступит время - боги явят свою волю.
-- Так может - повелеть людям, чтобы спешно восстановили цепь военных и священных городищ возле Каупа?
-- Пустые хлопоты. Оно и так всё наше. Священных близнецов.
Окружающие кривы и вайделоты переглядывались, полагая, что старик совсем выжил из ума.
Нет, Помолойс просто знал чуть больше своего окружения. Есть тайны, которые не следует доверять даже этим... высокого ранга.
Я тоже не понимал. То, что доходило до меня в самбийских донесениях - выглядело бредом. Я был слишком реалистичен, слишком материален. Почитал христианство с язычеством - маразмом, напрочь, как вредный мусор, выбрасывал мистицизм. И забывал, что в одежды суеверий, временами, одеваются вполне реальные явления. Соответствующие законам того самого Исаака.
Глупый гонор "вульгарного материалиста". Слышащего слова, видящего одежды и ритуалы. Не замечающего под ними фактов. За что мы и поплатились.
Об этом... о-хо-хо... позже.
Впрочем, и арсенал средств кривов был ограничен. Главная военная сила Самбии - Камбила - начинал разговоры по теме с вопроса о привезённом серебре. Местные витинги были немногочисленны и ненадёжны - сказывались последствия гражданской войны шестидесятилетней давности и последующих неоднократных "зачисток территории".
Ярлык "тайный иноверец" десятилетиями убивал здесь не хуже, чем "социально чуждый" - в других местах и временах. Естественным образом сочетаясь с повсеместным "враг народа".
Поднять народное ополчение... Пруссы не умеют штурмовать такие крепости как отстраиваемый Кауп. Это неумение послужит одной из причин поражений всех трёх восстаний против Ордена.
Но главное: "папа язычников" - не велел. Почему-то.
Все группы местной элиты: князья, дружины, витинги, бэры, кривы... "зависли". Стараясь избегать "первого удара" - пролить кровь первыми. Не из опасения противника - от непонимания властей.
Два местных лидера, два конкретных человека - князь Камбила и первосвященник Помолойс, каждый из которых что-то терял при возвышении Кестута - почему-то относились к новосёлу благожелательно.
"Без команды - не стрелять".
"Паралич власти".
Все ждали. Кроме самого Кестута, который активно строился. И очень встревоженных местных кривов - фактических правителей соседних с Каупом волостей.
"Занимая место под солнцем, ты загораживаешь кому-то свет".
Кастусь - "место под солнцем" занял. Разным "комутым" - "свет загородил".
Воевать они не могли - "сам" не велел. Вести активную контрпропаганду - разучились за столетия "монополии на истину". Гадили потихоньку. Настраивали население, препятствовали торговле. Фактически устроили продовольственную блокаду.
Понятно, что балтийская селёдка, которую "лотерейщики" Кестута ловили у косы, никаких команд от жрецов не воспринимает. А вот скот и хлеб... общинники не продают. Мнутся, жмутся и по секрету сообщают:
-- Мне ж с этими... ну... жить. Не. Сам съем.
У Кестута тысяча "лотерейщиков", полторы сотни людей, пришедших с ним из Всеволжска, каждый день приходят ещё. Иные - просто наняться, иные... их не принять - обречь на смерть. Чем их всех кормить? Местные пруссо-датчане живут бедно. Хохмочки с "объеданием" соседей уже не повторить. Нужно продовольствие. Много. Где взять?
Жизнь, как известно, состоит из неожиданностей и неприятностей. Выбери из них подходящие и примени с пользой. Всего-то...
Беня, потолкавшись по новостройке, поболтав с разными местными, собрался, наконец, домой - во Всеволжск. Набил три ушкуя "сырым янтарём" и отправился восвояси.
Под охраной куршей.
Чего вообще - не бывает.
Про вопли "Ё...!" - я уже...? - Здесь - аналогично.
Тут надо чуть вернуться назад.
У куршей - устойчивая слава самых страшных морских разбойников. Эпоха викингов - уже закончилась, эпоха "виталийского братства" - ещё не началась.
"Страшнее курша - зверя нет".
Во время прохождения каравана Сигурда и Кестута мимо косы - курши пытались напасть. Были биты. Озлобились. Узнав о восстановлении Каупа, собрались, было, всё там сжечь-разграбить.
Самбийские курши, которые поколение назад осели у Каупа - предупредили. Что на той стороне залива - жгут костры, "откапывают томагавки", пляшут и поют. Нехорошую песню:
"Вот мы все пойдём.
Всё сожжём огнём!".
Кестут сразу возбудился, за меч схватился... Потом подумал. И послал из некрещёных ещё местных куршей - послов. На их историческую родину.