Гоньба

   Этот Харальд был, одновременно с византийской службой и победами в Сицилии, ещё пиитом и ухажёром дочери Ярослава, которого использовал в качестве хранилища награбленного у мавров и наворованного у греков барахла. Сбежав от воспылавшей к нему страстью престарелой византийской императрицы, Хардрада, стал-таки зятем Хромцу. Чуть позже он оказался "последним викингом" - неудачливым (и покойным) противником последнего англо-сакского короля Гарольда. Тоже вскоре неудачливого. Под Гастингсом.

   Шётконунг чуть не повесил Рёгнвальда. Его спасла Ингегерда, которая, согласно "Сагам об Олафе Святом" и "Пряди об Эймунде", в приданое получила город Альдейгаборг (Старая Ладога) с прилегающими землями.

   Учитывая её патологию - чрезмерно толстую лобную кость - она и не такое могла выбить из окружающих.

   Ладога - в приданое. То есть - от папашки. То есть - земли шведской короны. Причём корона - есть, а шведов - ещё нет. Два племени - свеи и готы (гёты) то объединяются, то старательно режут друг друга.

   Земли с тех пор стали называться Ингермаландией (земля Ингегерды). Это одна из трёх известных мне версий происхождения этого названия.

   Для освоения приданого, Ярослав пошёл по этой, только что шведской, но вот со вчера - уже русской, Ингермаландии, где и основал, на старом эстонском городище, славный город Юрьев, названный по его, Ярослава, крёстному имени. Позже городок прозывался Дерптом и Тарту.

   По просьбе Ингегерды Рёгнвальд Ульвссон был назначен посадником Ладоги.

   Ингегерда стала Святой Ириной, её норвежский жених - Святым Олафом, её муж Ярослав Хромой - Святым Ярославом Мудрым.

   Кто с кем спал и в каком порядке - спорят долго: "святое семейство по-шведски" - оставило большой след в истории Европы. Участник того сватовства - Рёгнвальд - правил в Ладоге лет семь, после чего - помер, ему унаследовал сын, которого новгородцам пришлось вышибать силой...

   Потомство этого "шведского брачного посла" - "абсорбировалось" и стало несколькими знатнейшими родами Новгорода, в частности - Мирославичами и Михалковичами. Так что Мстислав Великий сменил русско-датскую жену на русско-шведскую.

   Ярослава Мудрого современники называли "тестем всей Европы", его правнук Мстислав Великий - имел ещё больше оснований для такого определения. Пять из восьми его дочерей вышли замуж в правящие дома Европы. Три были королевами, причём одна - дважды в разных странах. Четвёртая - императрицей. Трое из шести сыновей Мстислава были женаты на европейских принцессах самого знатного происхождения.

   Две Мстиславны вышли замуж за скандинавских правителей. Это связано, отчасти, с их прабабушкой, Гитой Уэссекской. Самого Мстислава на Западе называли Гаральдом - по его дедушке, Гарольду II Годвинсону (который - под Гастингсом...).

   Короли Норвегии и Дании сохраняли претензии на английскую корону. Её ещё до Вильгельма Завоевателя, в 1013 году, завоевал король Дании и Норвегии Свен I Вилобородый (960-1014). Его сын, Кнут Великий - король Англии в 1017-1035 г. "Самый эффективный король в англо-саксонской истории".

   Супруга - потомок последнего англосаксонского короля - укрепляла позиции скандинавских монархов в английском вопросе.

   Эту тему мы использовали позднее, работая с одним из внуков Мстислава. Очень толковый мужчина с хорошим чувством юмора, не смотря на тяжёлое детство и папу - католического святого. Один из самых эффективных правителей эпохи, рождён и крещён на Руси.

   К мачехе у старших детей Мстислава Великого отношение было... сложное.

   После вокняжения Мстислава в Киеве Любава Дмитриевна стала Великой Княгиней. Как она киевскую аристократическую шпанку строила...! А как отыгралась на полоцких! За всё хорошее, начиная с ограбления Чародеем Новгородской Софии...

   Овдовев, она осталась жить в Киеве. Тихо-мирно, во вдовьем платке... Но хватку - не потеряла. Во всяком случае, Изя Блескучий (ей - пасынок) просил её переговорить с зятем. Чтобы тот, будучи Великим Князем, отдал Новгород другому её пасынку.

   Князь - князю так... родственник. А вот отказать такой тёще... самоубийц нет.

   Прикиньте - какой мощности была эта вдовица, если зять и не пикнул. Даже против собственных династических интересов. Хотя остальных рюриковичей ловко стравливал. А по временам - нехорошо прикалывался.

   Потом случились всякие пертурбации. Старший из Ольговичей (её зять) - помер, войско изменило, братца зятева Игоря - толпа киевлян насмерть забила. И притащила, мёртвого и голого, к ней на двор. Как кошка приносит задавленную мышку к хозяйскому порогу - похвастать своим успехом.

   Изя пару-тройку раз - победил, пару-тройку - чудом спасся, Вячко из Турова то приглашали, то вышибали... Жизнь в столице бьёт ключом. Как минимум - ножиком. И Любава Дмитриевна во всём этом.

   Уже через десятилетия, её племянник Мстислав Изяславич (Жиздор), став Великим Князем Киевским, будет писать бедной сирой вдовице, монашке Вышгородского монастыря, своей тётушке:

   "Или ты уйдёшь с Вышгорода, или я уйду с Киева".

   Истерика Великого Князя выглядит... забавно. Любава Дмитриевна с Вышгорода не ушла. Плевала смиренная инокиня на вопли Великого Князя. А Жиздору с Киева - пришлось бежать.

   Однажды в Киеве вокняжился Юрий Долгорукий.

   Лучшим подтверждением общественного веса этой женщины является то, что она немедленно сбежала. Из Киева в Венгрию. Там у неё дочка замужем за королём мадьярским сидит.