Герцогиня

  -- Да. Чуть-чуть. Но... это тот же самый шарик. Что был... прежде. Там царапины...

   Пауза затягивалась. Парень нервно сглотнул. Дурак. Разболтался. Похоже, что выйти живым от этих страшных схизматов...

  -- Шестнадцать ливров в год. С сегодняшнего дня.

  -- Я буду счастлив служить Вашему Высочеству.

   Подождал. Его не поправили. До свадьбы оставалось меньше сорока дней. И всё меньше препятствий. Живых.

   Мне известно о ещё двух применениях единственного экземпляра этого оружия. Пару лет спустя, когда Ростислава выросла и окрепла, когда её положение укрепилось, а возможности расширились, я послал ей коллекцию пневматов с вспомогательным оборудованием и инструктором. Девочке пришлось отказаться от котт с их плотно шнуруемым рукавом, а переход на свинцовые шарики обеспечил производство боеприпасов на месте.

   Фон Зейц оказался одним из первых и весьма успешных агентов Ростиславы среди туземцев. С удовольствием давил старую аристократию, проявляя недюжинный ум, изобретательность и хладнокровие. Сделал прекрасную карьеру. Я с ним никогда не встречался, но всегда испытывал уважение. Подобное тянется к подобному: весьма необычные, в тамошних местах, русские княгини привлекали к себе необычных, ярких, талантливых людей.

<p>

Часть 104. "Привяжи мне бумажные крылья - свободу и совесть..."</p>

   Глава 515

   Ростислава училась. Разному. Латыни и убийству, математике и плаванью.

  -- Ростя, ты умеешь плавать?

  -- Плавать? Господин хотел сказать "купаться"?

  -- Понятно.

   Утром, ещё до рассвета, "Ласточка" осторожно выплывает в Волгу. Ростислава в простой рубахе, босая, присутствует при постановке парусов. Дали и шкот потаскать, и штурвал потрогать. Полный восторг. Парни изображают из себя старых морских волков, а она смотрит на них совершенно влюбленно. Мда... Раздражает.

   Подзываю на корму, завязываю у неё на щиколотке пеньковую верёвку.

  -- Знаешь как учат щенят плавать?

  -- А? Ну... кидают в воду и, если выплывут...

   Толчок в грудь. Ростислава ахает и спиной падает за борт. Рулевой вскрикивает, открывает рот и... садится на место. Матрос от мачты кидается к корме:

  -- Человек за бортом!

  -- Стоять! Где ты видишь человека? Девка.

   Внимательно разглядываю взволнованного, мгновенно смутившегося парня:

  -- Вот поэтому капитан - он (киваю на рулевого). А ты - матрос.

   В метрах пяти за кормой медленно идущей "бермудины" выныривает голова Ростиславы. Беспорядочно машет руками, выплёвывает заглоченную сдуру воду. Едва она начинает издавать звуки, тяну верёвку. Девчонка пытается инстинктивно держаться в воде вертикально - верёвка переворачивает её, утягивает под воду. Снова панически болтающиеся ручонки на поверхности и снова вытягивание каната. С третьего раза она догадалась ухватиться за верёвку. Задыхающаяся, захлёбывающаяся, подтянута к борту, ухвачена за одежду и вытащена на палубу. Где, встав на четвереньки, принялась блевать за борт, содрогаясь и выворачиваясь всем телом.

  -- Ты испугалась.

  -- Ы-ы-ы...

  -- Хотя обещала "никогда-никогда".

  -- Ы-ы-ы

   Раздеваю, вытираю, отношу в каюту, заворачиваю в свою старую рубаху. Она, прижавшись к моему боку, вволю наплакавшись, согревается, затихает. Отлежалась бы, отоспалась, собралась бы с силами... Время уходит.

  -- Повторим?

  -- Нет! Нет!

   И, вздохнув и всхлипнув:

  -- Как будет угодно господину.

   Стащив с себя и с неё рубахи, вывожу на палубу. Солнышко взошло. Греет. День будет жаркий. Подвожу к борту, показываю, рассказываю, присев на корточки, о блоках. Она внимательно слушает, нагибается. И ойкает, сразу присев: таким вздохом нашей команды "мореплавателей" можно наполнять паруса фрегатов. А взглядами кипятить котлы пароходов.

   Сидит рядом, вся красная, слов не слышит.

  -- Ты снова боишься?

  -- Нет! Просто... ну... стыдно...

  -- Тебе стыдно слуг? А собак, птичек, ангелов божьих...?

   Она вздыхает, багровеет. И снова встаёт "в наклонку".

  -- Эй, на руле! Не спать! Дерева валять собрался?!

   Рулевой так увлёкся зрелищем, что чуть не загнал яхту в береговой мыс.

  -- Вот видишь: тебе достаточно просто встать правильно, а я чуть не потерял целый корабль. По пристани прогуляешься - пол-флота на дно пойдёт.

   Ещё красная, но уже улыбается. Отвлекаю внимание деталями крепежа рангоута и, когда она уже успокоилась, негромко требую:

  -- Не поворачивайся. Наш матрос. Сидит на борту. Подойди сзади. Улыбнись. Пни ногой в спину.