Герцогиня

   В Брауншвейге, в собственной спальне, приходя в себя после изнурительной дороги, герцогиня лежала в постели и, перед сном, пыталась продумать ход завтрашнего совета, необходимые приказания, возможные возражения. Невидяще смотрела в темноту полога над собой, бездумно гладила своё, постепенно выздоравливающее, восстанавливающееся тело. Многочисленные ссадины на локтях и коленях, на груди и животе, зудели и чесались. Она потихоньку сковыривала подсохшие корочки, иногда морщилась, когда было больно... И вдруг поняла - её пальцы поглаживают низ живота. Точнее - две длинных ссадины, которые только что зажили. Ей вспомнилось: как они появились, как она стояла со старательно поднятым задом, как два железных клешневатых пальца просунулись между её раздвинутых ляжек, как ухватили её лобок, как, изогнувшись, впившись в её тело, начали сдирать кожу острыми, твёрдыми, обкусанными ногтями...

  -- Не-ет! Не надо! Не хочу!

   Крик был беззвучным. У неё хватило сил сдержать панический вопль внутри, не пугать служанок так, как бывало в первые дни. Кошмары возвращались. Но всё реже, вытесняемые повседневными заботами, необходимостью принимать множество быстрых важных решений. А вот сегодня...

   Снова бьющееся испуганной птицей сердце, снова липкий холодный пот, намертво вцепившиеся в одеяло пальцы... Тогдашние картинки. Но уже не с затопляющим всё и вся ужасом. Брезжащая догадка.

  -- Два пальца были здесь. Один - внутри. Другой, с самого начала был там. Четыре. Где был пятый?

  -- Да какое это имеет значение?! Было же такое... такой ужас, боль, стыд, страх...! Унижение. Презрение к себе самой. К собственной слабости, беспомощности...

  -- Имеет. Где был пятый?

   Повтор. Прокрутка. Перемотка со стоп-кадром.

  -- Вот он меня коленом. А я, дура, решила, что смогу его пяткой. А он меня... чуть ногу не вывернул... а потом... Где был пятый?

   Эмоции - долой. Чисто по фактам, объективно.

  -- Ничего не видела, ничего не слышала. Единственное - ощущения тела. Битого, дрожащего, судорожно сжимающегося, разрываемого, употребляемого...

   Чувства курочки на вертеле. Пытающейся определить твёрдость вертела по Бринеллю. Где бы пятый?

  -- Какими пальцами этот... скот делал это со мной? Конкретно - какой он в меня вставлял? Разрывая мои... "ворота наслаждений". Указательный, средний, безымянный...? У-у-у...!

  -- Не вой. Посмотри на произошедшие с его точки зрения, его глазами...

  -- Его?! Этого... этого...

  -- Да. Этого. Посмотри как он - поймёшь его самого.

  -- Если он вставлял вот так... О боже! Я не могу, я не хочу это вспоминать?

  -- А отомстить?

  -- Хочу! Очень! Так, если бороздок две, вот так расположенных, то мизинец был подогнут... если иначе...

  -- Ты чувствовала согнутые пальцы?

  -- Нет. Я вообще тогда...

  -- Не ври. Твоё тело помнит каждое его прикосновение. Он ведь и стремился к этому.

  -- Но я не чувствовала его пятого пальца!

  -- Или одного пальца вообще не было?

   На одной из границ начались стычки с "неформальными вооружёнными формированиями с сопредельной стороны", в Остфалии буянили бароны, собиравшиеся, пока хозяина нет, выбить из молодой герцогини новые привилегии, снова странно мычал магистрат Гамбурга. А в замок Оттона Первого поскакал гонец. С приказом прислать всех беспалых слуг.

   Увы, война началась раньше, чем пришёл ответ.

   Летом 1172 года соседи напали на Саксонию. Их армии осадили Брауншвейг, потребовали сдачи города.

   В РИ оборону возглавила герцогиня Матильда. Успешно. Нападающим пришлось уйти ни с чем. Не считая награбленное у мирных селян.

   В моей АИ... Другая женщина, другой характер, другие возможности... другое состояние души и тела. Острое, не всегда осознаваемой желание отомстить. "Им всем". Наглым, самодовольным, тянущим к ней свои руки, пальцы, колени...

   Осада закончилась катастрофой. Для нападавших.

   К концу второй недели осады половина из примерно двух тысяч осаждающих вдруг начала быстро умирать. Те, кто неделю назад попробовали славного и дешёвого рейнского по случаю церковного праздника. Симптомы действия рицина здешним лекарям незнакомы, воспринимаются как моровое поветрие.

   Пять дней массового недомогания воинов были отнесены на счёт обычных походных излишеств во время бурного прославления Христа. За последующие два дня внезапного потока смертей, отпеваний и закапываний, вожди похода не успели осознать неизбежность своего поражения. Они ещё на что-то надеялись, ещё не были готовы уносить ноги с максимальной скоростью. А ещё пары дней для осознания им не дали.

   Ночью в городе открылись ворота и немногочисленный гарнизон во главе со своей герцогиней двинулся на лагерь осаждавших.

   Внятного сопротивления не было. Когда половина войска орёт, держась за животы или уже хладно молчит, то другая половина, при виде противника, живенько разбегается. Было несколько мелких стычек с небольшими группами. Были и потери. Незначительные.

   Герцогиня присматривала за сортировкой пленных, когда прибежал ученик лекаря:

  -- Ваше Высочество! Там раненый из наших. Помирает. Просит вас. Говорит: важное сказать надо. Говорит: очень важное для вас.

   Лес. На ветках, на плаще - раненый мужчина. Вспоротая брюшная полость. Кровопотеря. Не жилец. И сам это понимает. Шёпот кого-то из свиты: