Герцогиня

  -- Он славно дрался. Двоих зарубил. А вот третий... исподтишка...

   Слезть с коня, наклониться на страждущим:

  -- Ты хотел увидеть меня, доблестный воин.

  -- Да, отошли людей.

  -- Хорошо. Что ты хотел сказать?

  -- Что твой беленький задок, просящая всунуть поглубже дырка - лучшее в моей жизни. Я многих баб... Но герцогиню... только тебя. Об одном жалею - повторить не смог. Уж больно ты... трудно подобраться. Третьего дня чуть было... ух как я бы тебя продрал... до самых кишок.

   Она отшатнулась. В этом, истекающим кровью и дерьмом из вспоротого живота, теле горела такая... похоть, такая ненависть.

  -- Почему?

  -- Случайно. Я служил герцогу. Точнее, его... Неважно. Послали присмотреть за сопливым князьком. И его надсмотрщиками. Тайно, по другому поводу. Через пару дней - ты приехала. Что неспроста - понятно. Ночью вы - в тронный зал. Я - следом. Дверь-то ты заперла. Но там, под потолком, отдушина. Если на подоконник окна и... Я всё видел. И так меня заело, что такая... шлюха. Беленькая, хорошенькая, мягенькая... и - не даёт... а этот дурень... со своими стихами и бла-бла... ещё и вылизал... Мокрая дырка на ножках... и в короне. Моя государыня. Сучка в течке. Госпожа. Бля-а-агородная. Такая злоба взяла. И зависть. Потом вы с ним у лестницы обнимались-целовались. Он тебе сиськи грыз, а ты радовалась и ещё хотела. А уж когда ты назад... голая нараспашку... с улыбочкой. Чуть не пританцовывая... у меня мозги и вынесло... Уж как я тебе вдул... прямо в матку... сам себя на тебе до последней капли выжал... Тут малость полегчало в... и посветлело... в голове. Ну, думаю, хана. Найдут тебя такую... найдут и меня... живьём выпотрошат. Ручки-то тебе развязал и ходу. Пропотел однако, от страха. Но ты баба крепкая, к таким играм привычная. Я, когда тебя в зале увидал - глазам не поверил. Ну, думаю, железный бабец попался. Такую - за ноздри на привязь и гонять пока язык не вывалит. А потом огуливать. Без останову. До мозолей. Я уж ключи подобрал. А ты, сука, уехала. Меня после назад, в город. Как я за тобой тут ходил! Раза три вот так, на расстоянии руки стоял. Не срослось. А теперь... кишки наружу. Так что, прости мне. Всё с тобой сделанное. И несделанное. А ежели господь чудо сотворит и встану - жди... Я, знаешь ли, много такого за это время понапридумывал... Чего с тобой...

   Мужчина, речь которого всё более ускорялась, становясь временами несвязной, вдруг захрипел, выгнулся. Опал. Мёртвые широко раскрытые глаза смотрели на герцогиню. Она потянулась к его лицу, закрыла веки. Взглянула на его руки. Да, она была права - безымянный палец на правой руке отсутствовал.

  -- Отмучился. Воздай ему, Господи. По делам его.

   Через день "беспалый" был похоронен. С почестями. В числе других славных храбрецов, павших при защите "Саксонии и герцогини".

   Двое юных людей провели майскую ночь в тронном зале Оттона Первого. И в крае вспыхнула война. Сначала в Велиграде.

   Корвин, сын оправившего в паломничество вместе с герцогом князя Тщебыслова, поехал в монастырь, где похоронена его мать, дочь Волинского князя из Поморья, княгиня ободритов, хитроумная Воислава. Годовщина смерти: сын обязан посетить могилу матушки.

   Во время богослужения в храм вдруг явился Никлота с небольшой свитой. И - с мечами: обычно мечи оставляют при входе. Между кузенами случилась ссора. Перешедшая в резню. Сам юный князь, два епископа, местный и Шверинский, приехавший на церемонию поминания, множество вельмож Тщебыслова, монахи-бенедектинцы... были убиты. Слуги прибывших в монастырь придворных - вырезаны толпой ворвавшихся мятежников.

   У князя Николая не было ничего. Кроме имён его отца и деда да шести парней из людей герцогини. Которые перебили его охрану по дороге от "прекрасной донны", сопроводили его через Эльбу и обеспечили минимальную безопасность при первых встречах с возможными сторонниками. Ещё помогли прирезать двоюродного брата.

   Бенедектинский монастырь на плоскогорье недалеко от города ещё догорал, когда в Велиграде (Мекленбурге) начались беспорядки. Подобное случилось в РИ через шесть лет - после смерти Тщебыслова на турнире в Люнебурге. Сейчас не было ещё взрослого привычного наследника, не вполне устоялась система управления, живы были многие сподвижники Никлоты Великого и Вартислава, а многие противники ещё не появились.

   Князь Николай въехал в Велиград под восторженные крики толпы и душераздирающие вопли убиваемых. Мятежники выпустили из темниц множество людей, которым новые порядки, устанавливаемые на землях ободритов под влиянием герцога Генриха и посредством князя Тщебыслова, были... неприятны.

   Никлота Молодой, как его стали называть, понял, что остановить эту, прежде битую, унижаемую, ограбляемую, а ныне озлобленную, пьяную от крови толпу - невозможно.

   Отказаться от призрачной короны короля ободритов? От своих желаний? От мести? От... "прекрасной донны", мечтающей стать его "покорной пленницей"? Ему?! Внуку и сыну великих?!

   Тогда - возглавить.

   История, начавшаяся как юношеские мечты о восстановлении справедливости, об отмщении за отца, за собственные страхи и унижения, приправленная обычным для этого возраста и происхождения тщеславием, вскипевшая на огне гиперсексуальности, разбуженной и направленной "прекрасной донной", перешла из разряда личных в разряд общественных.

   "Она - не дала. Но - даст". И народы сошлись в кровавой схватке.

   Семейный конфликт в кругу двоюродных братьев, внуков Никлоты Великого, перешёл в войну династическую. И немедленно дальше - в народную, священную...

   "Народная" в смысле: геноцид. Местные - племена славян союза бодричей, принялись резать пришлых, преимущественно немцев. С небольшой примесью фламандцев, голландцев и датчан.

   "Священная" в смысле: религиозная. Язычники, поклонники разных культов - Святовита, Чернобога и Белобога, Триглава и Радигаста, Яровита и Прове... прибивали распятыми к воротам, сжигали заживо, разбивали молотами головы... христианам. И резали друг друга.