Герцогиня

   Умильное выражение на лице женщины мгновенно сменилось дерзким:

  -- Да ты что?! Тебя всё равно убьют. Если не за имя, так вот за это.

   Оно похлопала себя по своему обнажённому бедру.

  -- Или ты надеешься, что в замке не найдётся слуги, который донесёт? Вспомни:

Мой друг, ни стуж, ни гроз

Не страшится, кто упрям,

И наперекор ветрам

Мужу он натянет нос.

Слаще нет побед:

После тяжких бед,

Что любви мешали,

Ты всего достиг -

И земных владык

Так не ублажали!

   Поверь, малыш, "земных владык так не ублажали". Ты "всего достиг". В этот раз - даже белочку. Хи-хи-хи...

   Женское хихиканье вызвало острое смущение. И сбило панику от мысли о неизбежной расплате за мгновения наслаждения. Настолько необычного... с "вратами" и "устами"... с белочкой на туфле... на троне императоров... под взорами львов Вельфов... Земных владык так... точно - "не".

   Теперь юноша мог говорить более спокойно. И даже пытаться рассуждать.

  -- Э... Но ты же выкрутишься?

  -- Я - выкручусь. Получу пару оплеух, обольюсь горькими слезами, буду особенно старательно ахать и постанывать под своим... венценосным боровом. По-высмеиваю твои жалкие потуги. По сравнению с его несказанной мощью.

   Женщина несколько кривовато усмехнулась, глядя на стену над троном, где стоящие геральдические львы олицетворяли, казалось, её супруга, тоже Льва по имени Генрих.

  -- Да... Мой-то... Орёл. Нет, хуже - лев. А вот ты... агнец. Барашек. И коли пустят тебя на жаркое, то по природе твоей. Парнокопытной. А я-то, дура, думала...

Есть у меня заветное желанье:

Счастливого хочу дождаться дня -

Постылых ласк угрозу отстраня,

Себя навек отдать вам в обладанье...

   Не докончив стиха, женщина разочаровано махнула рукой и, слезши со своего прикованного "конька", подхватила свой плащ. С горечью повторила:

  -- Себя. Навек. В обладание. Тебе. А ты...

  -- А я? Ты выкрутишься, а как я?

   Юношо растерянно смотрел на свою собеседницу.

  -- А ты... по судьбе. По судьбе испуганного барашка. Под нож. Или - в подземелье. До скончания жизни.

   Женщина принялась убирать в потайной карман свой аппарат с трубкой, когда мужчина вышел из прострации, произошедший от внезапного осознания близости и неизбежности скорого конца, рванулся к ней так, что затрещало древнее дерево. Ярость и смертельный страх придали ему куда больше сил, нежели страстная любовь при предыдущем рывке.

   Сталь и дерево выдержали. И тогда он зарычал:

  -- Я убью тебя! Я тебя голыми руками порву!

   Мгновенное выражение испуга на лице дамы, сменилось презрительным. И - томным:

  -- Голыми? Руками? Мне нравится. Твои голые руки... и ноги... и другие... части...

   Не давая собеседнику высказать очередное трудноисполнимое обещание, она вдруг заговорила серьёзно и дружелюбно:

  -- Конечно, я тебя вытащу. Куда уж деваться... Но ты должен всегда выполнять мои приказы. Ты - клялся. Не забыл?

  -- Да-да, конечно. Только чтобы никто...

  -- Завтра в замок прискачет гонец от герцога. С приказом тебе догонять моего Генриха в его паломничестве.

  -- Я... я не хочу! Метя там убьют!

  -- Вероятно. Или постригут в монахи. В Палестине есть очень... укромные монастыри. Но - воля сюзерена! Завтра же ты поедешь. Твою люди...

  -- Они - тюремщики! Они служат герцогу!

  -- Я знаю. Поэтому вас встретят. Одень кольчугу. И постарайся остаться живым. Тебя доставят за Эльбу. В Мекленбург. В Велиград. Твоего дяди Тшебыслова нынче там нет. Уехал с моим Генрихом в "Святую Землю". А твоя тётушка Воислава... Ты помнишь её?

  -- Очень смутно. Видел два раза в детстве.

  -- Мой милый малыш, ты же знаток славянского наречия. Не странно ли тебе такое имя у женщины? Очень умная и жёсткая дама. Это она убедила своего мужа Тшебыслова "лечь под Саксонию". И родовые земли ободриов стали саксонским леном, дарованным князьям по милости нового хозяина, Генриха Льва. Ты никогда не задумывался о странной судьбе твоего отца? У твоего деда Никлоты Великого было два сына - старший Вартислав и младший Тшебыслав. Они подняли восстание, были разбиты, бежали. Твой отец засел в Долбине, оборонялся, надеясь на помощь из Велиграда. Но брат не пришёл. Тшебыслав принял присягу герцогу и его веру. Отдал земли своего народа, имение твоего деда, саксонцам и получил кусок их в награду.

   Юноша смотрел на женщину широко раскрытыми глазами. Слишком много слишком резких перемен.

   Глава 520

   Прекрасная фигурка в холодном серебре Луны. И острая память о вкусе, жаре и дроже только что. Древние камни, дерево трона, свидетели давно прошедших событий, покрытых уже пылью столетий. И дела недавние, составляющие едва ли не суть всей его короткой пока жизни. Причину его нынешнего положения, постоянного страха, ожидания смерти, мук. Петля повседневного, скрываемого ужаса, то чуть отпускающая, то душащая. Душащая не тело, но его растущую, ещё полудетскую душу. Каждый прожитый день - подарок. От нерешительности палача. В доме которого он живёт. В тюрьме, где даже грохот отпираемых замков и команда: