Герцогиня

  -- Выходи на эшафот!

   не обязательны. Просто войдут... с ножами... с подушкой... со шнурком... в любую ночь... А утром объявят:

  -- Помер. От геморроидальных колик.

   А женщина спокойно продолжала. Она не сообщала ничего нового. Но юноша впервые в жизни слышал голос, в котором не звучало ненависти и презрения к его отцу.

  -- Вартислав был ранен, попал в плен. Полгода провёл под стражей. А потом был привезён Генрихом в Долбин и обезглавлен. Почему? У нас не рубят головы пленным аристократам: за них получают выкуп. Но Воислава... Твой отец был старшим сыном. Оставаясь живым, он был постоянной угрозой правлению её мужа. И её сына. Она заплатила выкуп. Не за свободу, а за смерть. Твоего отца.

  -- Чем?!

  -- Землями, рабами, серебром... Собой. Генрих как-то вспоминал... о её талантах.

  -- С-сука... Змея. Ненавижу!

  -- Не надо. Поздно. Ты знаешь - она умерла год назад.

  -- Чтобы она горела в аду! Чтобы черти рвали её на куски...!

  -- Милые, добрые пожелания. Слова. Звуки. А надо делать дело.

   Присев на краешек трона, она осторожно погладила плечо юноши.

  -- Пора брать свою судьбу в свои руки. Иначе...

   Она снова, медленно, осторожно, запустила пальцы в волосы юноши, чуть отклонила его голову назад, наклонилась к его лицу, вглядываясь пристально в глаза:

  -- Иначе... Мне будет жаль. Когда вороны выклюют эти голубые глаза, а бродячие собаки на городской свалке будут рвать кусками это восхитительное тело.

   Юноша нервно сглотнул. Его снова трясло. Но уже не от любовного жара, а от холода приближающейся смерти.

  -- Я... я не знаю... что делать... как спастись

   И вдруг, словно прорвав плотину, из глаз его потекли слёзы. Жаркое чувство благодарности за сочувствие, за доверие, явленное "прекрасной донной", подарившей ему себя, мгновения истинной страсти. Ему, полу-пленнику, полу-заложнику, полу-казнённому...

  -- Госпожа! Спаси меня! Кольчуга... побег... Куда?! В Велиграде меня убьют сразу или вернут герцогу! Мне некуда бежать! Мне везде смерть!

   Он рыдал у неё в руках. А она, успокаивающе улыбаясь, принялась утирать ему слёзы полой его же плаща, ласково бормоча:

  -- Ну что ты... ну перестань... не всё так плохо... и это пройдёт...

   Наконец, когда его неудержимый плач сменился негромкими всхлипываниями, она продолжила:

  -- Ты прав, малыш. Тебе, беглецу, сыну казнённого мятежника, везде смерть. В любой земле, у любого государя. Так стань государем сам!

   Помолчала, давая угаснуть звуку внезапно вырвавшихся, смертельно опасных, изменнических слов. И повторила. Негромко, напористо, раздельно:

  -- Сам. Стань. Государем. В своей земле.

   Хмыкнула, чуть улыбнулась, чуть поелозила по сидению.

  -- Первый шаг к трону ты уже сделал. Здесь. На троне древних императоров. Своими нескромными прикосновениями к супруге своего господина. Наполнив её тело своей сладкой слюной. Заставив трепетать и стонать её тело и душу. Ты - уже мятежник. Сильный. Смелый. Изощрённый. Изысканный. Ты отнял у герцога самое дорогое - его честь. Так отними же ещё и мелочь, часть земель, своё дедовское наследство.

   Продолжая успокаивающе поглаживать запрокинутое к ней, залитое слезами, лицо юноши герцогиня Саксонская принялась излагать план восстания подданных против своего супруга.

   Некоторая несуразность такой формы супружеской неприязни, встревожившая юношу, была погашена милой улыбкой и убедительным ответом:

Постылых ласк угрозу отстраня,

Себя навек отдать вам в обладанье...

   Чувство гордости, собственного превосходства над врагом, палачом и господином, хотя бы в части "ласк", успокоило юношу, позволило воспринять предлагаемый план.

   Глава 521

   План... так себе. Планчик.

   Утренний гонец с приказом отправиться в Палестину, немедленный отъезд в кольчуге с небольшой свитой. Дорожное нападение неизвестных. Полное подчинение их приказам. Скачка на север. Поиск сторонников, уничтожение противников. Прежде всего - сына Тшебыслова по прозвищу Корвин (от лат. Corvus - ворон). Организация восстания, изгнание пришлых и уничтожение своих предателей. Победы, интриги, заговоры, походы - по обстоятельствам.

  -- Но ведь дядя вернётся...

  -- Тщебыслав? Нет.

  -- А герцог?

  -- Генрих... будет не опасен. А я помогу тебе отсюда. А потом, когда ты станешь королём ободритов как датчанин Кнут Лавард, тогда... Генриху уже за сорок... он может упасть с коня... или съесть чего-нибудь несвежее... И тогда безутешная вдова герцога Саксонского отдастся королю ободритов. Вот на этом троне древних императоров. Откуда некогда двинулось германское воинство "сокрушая всё огнём и мечом" в землях твоего народа. Это будет... забавное продолжение давней истории.

   Женщина отодвинулась, стремясь выйти из столба теперь уже зелёного света, падающего на трон, на его узника. Спустилась с возвышения и встала перед взглядом юноши.

  -- Ты будешь сидеть там. Спокойный, уверенный. Могучий и грозный. В окружении своих страшных, злобных, залитых кровью поверженных врагов, бородатых воинов. Сюда приведут пленницу. Босую и простоволосую.