Страница 121 из 147
А вот главная мечта жизни - стать герцогом Саксонии - у него не получается. Наследник Билунгов по матери не может получить прадедов удел! У Генриха Льва, который тоже - по матери.
Вельфы упрямо отбиваются. Наплевав на волю предыдущего императора. Конфликт длиной в тридцать лет, непримиримая вражда между Асканиями и Вельфами, сожжённые города, погибшие друзья и соратники.
Медведю так и не удалось одолеть Льва. Только сын Бернхард, через десять лет после его смерти, станет (в РИ) герцогом Саксонии. Правда, уже куда более куцой.
Нынче застарелый конфликт между Львом и Медведем снова перешёл в горячую фазу.
В 1163 году (четыре года назад) Альбрехт создал союз против Генриха. К коалиции присоединились и некоторые саксонские князья. Зимой 1166 года вспыхнули открытые бои, начавшиеся с осады крепости Вельфов Хальденслебен близ Магдебурга Альбрехтом Медведем, архиепископом Магдебурга Вихманом и ландграфом Тюрингии Людвигом Железным. Несмотря на применение осадных машин захватить крепость не удалось. После временного перемирия, заключённого в марте 1167 года, коалиционные силы, к которым дополнительно присоединились князья и церковные сановники, вновь выступили в поход против Льва летом 1167 года. Были завоёваны Гослар, Альтхальденслебен и крепость Ниндорф, другие саксонские крепости разрушены, а города сожжены.
На календаре - первые числа октября. "Сожжены" - только что.
На собрании князей в июне 1168 года (в РИ) Барбаросса вынудит противников заключить сначала временный, а затем 24 июня 1170 года постоянный мир. Император сохранит Генриху власть, Медведю и его союзникам не удалось, в этот раз, подорвать положения Льва.
Неоднократный переход Гослара, главного источника серебра на территории империи, в ходе этой войны из рук в руки, приведёт к тому, что несколько десятков семейств рудокопов побегут (в РИ, летом 1168 г) в Мейсон. Принесённые технологии позволят начать добычу серебра и чеканку монеты. Что приведёт к появлению иоахимталера. И, позднее, его производных - разного рода долларов.
***
В эту кашу местечковой, но от этого не менее кровавой, войны германских князей въезжает богатый караван из "Святой Руси". По счастью, "драконовские меры" принятые "безпекой" после провалов с появлением Ростиславы во Всеволжске и "человечками" Софьи, дали результат: кроме нескольких людей в верхушке никто не считал Саксонию целью похода. И, соответственно, не мог проболтаться.
Другая тема: паломники не досматриваются и пошлин не платят - немцы не сарацины какие-нибудь! Что конкретно везёт караван снаружи не видать. При принятой здесь системе упаковки, это и на самом корабле понять тяжело.
Денег в караване немного, товары... их продать ещё нужно. Бранденбуржцы возвращаются после летнего похода раны зализывать. Вместо "отдай" маркграф предложил "благочестивой дочери друга императора и её достопочтенной родительнице" помощь. Для него караван представлял некоторые важные (в данном времени-месте) возможности. Сходные с возможностями Боголюбского при проходе княгинь через Новогородские владения.
Поболтав с "милым дедушкой", Софочка вернулась к каравану с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами. Привела трёх рекомендованных Медведем аборигенов с обязательным пожеланием одеть их как остальных гребцов на ушкуях. И настоятельный совет: отправится в Эльзас по Эльбе. Типа: "так длиньше, но проще".
Абориген. Знает, поди, дорогу.
Беня почесал затылок:
-- Побьют. Из огня да в полымя.
Ивашко фыркнул. И пошёл загонять экипажи на кораблики. Лезть через "линию фронта" в условиях затихающих, но не прекратившихся боевых действий... А что делать? Ждать нельзя: Лев Плантагентку за себя возьмёт.
Скатившись по Хафелю, путешественники услышали об очередном обострении на линии соприкосновения. И, во избежание и для недопущения, поднялись в Магдебург. Благо недалеко.
Тут паломники остановились. Дожди, усталость от дороги. Принялись отрабатывать туристическую программу: посетили собор, основанный Оттоном Великим, мужем той самой Адельгейды Бургундской, к мощам которой они и совершают паломничество, навестили соборную школу, где учился неудачливый креститель пруссов св. Адальберт-Войцех, засвидетельствовали своё глубокое уважение Магдебургскому архиепископу Вихману.
Тот взволновался чрезвычайно. От двух кусков полученной тесьмы на рукава с нашитыми кусочками "твёрдого золота", от ощущения громадности богатства, проплывающего мимо, и, конечно, от невообразимости перспектив склонения в истинную римско-католическую веру высокородных дам из дикого, еретического, далёкого народа. Имеющего, однако, общие корни с соседними лютичами. Которых Медведь сумел, с помощью божьей, привести в лоно.
-- Только истинная вера, только благодать божественная, проистекающая чрез наместника Святого Петра на земле, способна дать слабой и грешной душе человеческой вечное спасение в кущах райских!
провозглашал в экстазе Вихман.
Ростислава скромно сидела, потупив очи. Ивашко отдувался, переев жаренных перепелов, и тяжко отнекивался:
-- Не. Нам вашего не надь.
А Софочка, учуяв возможность приколоться, недоумённо вопрошала:
-- О! Да! Конечно! Чрез самого наместника! О! Э... Которого?
Вихман дёрнулся, воровато оглянулся. Эти схизматы... они все такие тупые... Понизив голос и наклонившись к слушательнице объяснил:
-- В граде христовом есть лишь один настоящий. Александр. Третий этого имени.
-- А говорят ныне в Риме какой-то Паск... Паскудалий.
Созвучие имени ставленника Барбароссы с названием женского полового органа на некоторых угро-финских диалектах, что вполне прослушивалось в разноязычном караване, уже неделю веселило дам. В обществе они, конечно - ни-ни. Но между собой-то...