Герцогиня

   Не зря у Сигурда на щите лис нарисован: проведя всю жизнь воином, он умел не только рубить, но и думать. И - торговаться. Цепко, упорно, без прямых оскорблений, но очень обидно.

   В прошлом году (1166) король польский Болеслав IV Кучерявый надумал воевать пруссов.

  -- Гданьску - выставить сто добрых оружных воинов.

  -- Само собой! С превеликой радостью! Воля сюзерена - счастье для нас!

   Но вместо ожидаемых королём сотни норвежцев княжеской дружины, в Мазовию к месту сбора прибыла сотня местных "лыцарей" - наделённых в последние годы покойным князем Собеславом земельными владениями сторонников и клиентов Повалов. Поход (как и в РИ) закончился катастрофой. Брат короля Генрих Сандомирский погиб в битве.

   Король Болеслав потребовал новой партии "пушечного мяса". Получил извинения:

  -- Побили ж всех.

   И, вместо, споров и злобствований, вместо "столкновения лбами", услышал доброжелательное встречное предложение:

  -- А давай я тебе денег дам.

  -- Отлично! Давай!

  -- Под заклад. Крепость Накло и долина речки Нотец. На тридцать лет.

   Болеслав был в бешенстве. Но ссоры, оскорблений, измены - нет. А просто прижать вассала он не мог - "норвежский ежик", здоровенные пешие щитоносцы с выставленными копьями, выглядели... негостеприимно. Деньги после разгрома были нужны. Даже нужнее, чем воины. Так ключевые для Поморья точки, которые предыдущий Болеслав (Кривоустый) отвоёвывал несколько лет с немалым трудом, вернулись под власть Гданьска. Временно, конечно.

   Софочка серьёзно прижала Сигурда, тот, очень недовольно - не дело обсуждать такое с бабами, но эта - из постели Воеводы, дружна с Кастусем, Ивашко её слушает, да и уйдёт в три дня - не успеет разболтать, рассказал ей то, о чем Самборина, например, и не спрашивала.

   О том, что Краков получил четверть денег, возможно получит через год вторую четверть. Всё - не получит никогда. А заложенные земли останутся под Гданьском. По закону, по хитро составленному договору, и по сути - там полностью сменена верхушка управления, ляхи заменяются кашубами и норвежцами.

  -- Вернуть - воевать. Уколется.

   И Сигурд кивнул на замковый двор. Где очередное пополнение норвежцев-эмигрантов отрабатывала копейный бой в сомкнутом строю.

   Опыт Сигурда был интересен Софье, как опыт управления владением, похожим на западные, германские. Этот приём: взять земли в заклад или в аренду на длительный срок, включая в договор не только право на доходы, но и все "права и привилегии", заменить не только гарнизоны, но целиком элиту, а то и часть населения, включить в соглашение пункты, неочевидным образом исключающие возврат взятого - позднее был ею применён и развит.

   Богатые подарки, мои и Елицы, произвели впечатление на тамошних жителей. Манто из хвостов чернобурки, в котором Самборина заявилась в церковь, совершенно поразило жён и дочерей всего можновладства.

   Княгиня отдарилась своей наперсницей - Рыксой. И пятком молоденьких служанок. Служанки у княгини - местные боярышни. Что важно, поскольку аристократок во Всеволжске - по пальцем одной руки пересчитать, а для здешних "высших обществ" нужны особи с соответствующей маркировкой.

   Про Рыксу, которую я когда-то освобождал от речных шишей, а потом притащил в Тверь, где она начала рожать прямо на городской дороге, я уже...

   Она расцвела, пополнела, превратилась в такую... очень смачную женщину. Ума у неё с тех пор не прибавилось, стопоров на языке не появилось, но рожала она хорошо. Эта группа стала зародышем того интернационального женского формирования, которое Софья ласково называла "мои сучки".

   "Женские батальоны" в Европе уже известны. Можно вспомнить амазонок Алиеноры Аквитанской, сражавшихся с сарацинами в "Святой Земле" и внёсших свою лепту в провал Второго Крестового похода. Я уже описывал воительницу Матильду Тосканскую, есть чисто женский рыцарский орден.

   Софьины выученицы отнюдь не занимались кавалерийскими атаками в сомкнутом строю с обнажённой грудью и саблей в руке, как описывала свои похождения Алиенора. Они много чего натворили в Западной Европе. Не смыкая строй, а наоборот, размыкая и раздвигая. Преимущественно - пояса и ноги. Эта компашка многим особям благородного происхождения мужеска полу вынесла мозги и разбила сердца. Попутно обеспечивая своих хозяек необходимой информацией, сторонниками и владениями.

   Наконец, после некоторых приключений, караван вошёл в устье Одера. Поднялся вверх, перетащился в Шпрее и мимо двух поселений - Кёлльн и Берлин ("медвежье болото") выкатился в Хафель.

   Караван попал в войну. В две. Сначала - вялотекущая вечная мелкая войнушка. Между шпревянами князя Яксы из Копаницы и гавелами маркграфа Бранденбургской марки Альбрехта Медведя. Разбитый десять лет назад под Бранденбургом язычник Якса, принял христианство после своего чудесного спасения Христом из вод Хафеля. Даже щит свой на дуб рядом с местом спасения повесил. А вот земли свои отдавать не хочет. И порядок навести не может. Отчего разные бандиты, славяне и немцы, христиане и язычники, имеют возможность резать купцов на волоке между системами Одера и Вислы.

   Попытка была. Довольно глупая. Ивашко заорал:

  -- Бей!

   И развалил чудака в маске "священного воина Чернобога". Добрая гурда хорошо помогает против недобрых людей любых вероисповеданий. Остальное доделали палаши гридней охраны.

   ***

   Дальше была крепость Асканиев в Шпандау. Территория марки много меньше будущего владения Брандербургов, только Хафельланд и Цаухе. С обеих сторон границы - вассалы императора, христианская вера правителей и язычество простонародья. Но под властью Асканиев порядка больше, больше и христиан - активно приглашают переселенцев из Альтмарка, Фландрии и прирейнских земель. Управляет всем этим старенький (уже за шестьдесят) Альбрехт Медведь. Он ещё вполне в силах. Удачно оказавшись наследником гавелского князя Пшебыслова (ярого германофила, получившего от одного из императоров титул короля), он оказался удачлив и войне, и в экономике.