Ромовый пунш

- Это было вчера, а сегодня уже нет. Я не чувствую своего преимущества. Понимаешь, я не готов.

- Что за чушь ты несешь. Его "пушки" у тебя?

- Не здесь.

- Тогда чего беспокоиться? Он же не из полиции.

- А что если бы он был из полиции.

- Тогда ты не стал бы пускать его в дом, правда? Наверное у тебя за время отсидки немного того, крыша съехала. Такое иногда случается.

- И я о том же. Когда я был в тюрьме, все было в порядке, я был в форме. А на воле - на воле быстро теряешь преимущество, свое чувство... на, сама знаешь.

Она вздохнула.

- Да уж, я знаю, малыш. - Подняв взгляд, она увидела Макса. - Вот это да...

Макс появился из коридора с фирменным пластиковым пакетом "Сакс на Пятой Авеню". Рукоятка пистолета торчала из-за пояса брюк.

- Я забыла вам сказать, что это тоже брать не следует, - поспешно сказала Симона и тут же обратилась к Луису. - Ты это видел? Ты свидетель, что это не я забрала. Это вот этот человек, на которого ты раньше работал.

Луис ждал, когда же наконец Макс вспомнит о своих пистолетах, но тот разговаривал с Симоной.

- Скажите Орделлу, что мы с ним квиты. В спальне я оставил кое-что для него.

- А что именно, - поинтересовалась Симона, - уж не расписку ли?

Макс понимающе улыбнулся ей, и Луис уже начал было подумывать, а не упустил ли он что-нибудь из виду, а не знакомы ли эти двое между собой. Макс снова заговорил, обращаясь к ней.

- Я бы посоветовал Орделлу вывезти отсюда те пулеметы, что сейчас сложены у вас в чулане, сегодня же ночью, и по возможности поторопиться. Если их здесь найдет полиция, то вы лишитесь дома.

Макс направился к двери. Симона помахала рукой ему вслед.

Луис глядел на нее, думая о пулеметах ТЕС-9, спрятанных в чулане, которые он должен был вывезти отсюда и переложить в тайник. Повернув голову, он видел, как Макс открыл дверь и вышел на улицу, унося с собой черную пластиковую сумку. Еще некоторое время Луис оставался сидеть неподвижно, тупо глядя на дверь.

Симона встала и направилась к двери, ведущей в спальню.

Луис подумал о том, что наверное пить ром ему больше не следует. Или может быть стоит найти стакан и выпить еще. "Ром и Кока-кола" в исполнении "Эндрю Систерз". Он начал пить ещё днем, в баре "У Кейси" на Оушен-Молл, стараясь не попадаться на глаза Мелани, думая о ней как о чудовище в женском обличье. Днем виски, вечером - ром, и все это без закуски... Для таких подвигов нужно быть всегда в хорошей форме, чего в свое время и требовал от него каждый день, проведенный в тюрьме. А на это уходило слишком много сил.

Симона вошла в гостиную с пачкой денег в одной руке и золотым "Ролексом" в другой.

- Слушай, а этот придурок где-нибудь работает? У него есть работа? спросила она.

Луис глядел на то, как она села в кресло у кофеного столика и принялась пересчитывать стодолларовые банкноты.

- Он поручитель.

- Я спросила об этом, - пояснила Симона, - потому что грабитель из него никудышний.

19

- Ты принес мне подарок.

Это было первое, что сказала Джеки, глядя на черный фирменный пакет; пытаясь догадаться, что в нем лежит, и явно не слишком-то радуясь, во всяком случае на этот, глядя на него без блеска в глазах. Макс покачал головой, протягивая ей пакет.

- Возьми.

Сумку она у него не взяла, а вместо этого убрала обе руки за спину, засовывая ладони в задние карманы тесных джинсов., и тогда он улыбнулся.

- Бери-бери. Это твое. Это тот же самый пакет, который ты передала девчонке за столиком, а та после твоего ухода, обернулась, и всучила это другой мадам, которая - готов спорить на что угодно - никоим образом не вписывалась в твои планы. Эта самая мадам оказалась подружкой одного весьма примечательного господина, Луиса Гара, в прошлом грабителя, который одно время работал на меня, а теперь, судя по всему, работает на Орделла. Так может быть ты все же пригласишь меня войти и предложишь выпить или нет?

Он видел, как ещё некоторое время она озадаченно разглядывала пакет с надписью "Сакс", словно желая понять что-то для себя, а затем развернулась и прошла в кухню. Макс закрыл за собой дверь и проследовал за ней; в кухне он водрузил пакет на стол. Она не спросила его ни о чем: ни пока доставала лед из холодильника, ни пока смешивала коктейль, так что он начал свой рассказ по собственной иннициативе: о том, как он узнал имя той женщины и её адрес, как приехал туда, как повстречал там Луиса Гара, который несколькими днями раньше украл пистолеты у него из конторы... Джеки подала ему бокал. Она слушала, не перебивая, но в то же время и не выказывая особого интереса. Сделав небольшой глоток, Макс продолжал рассказывать ей о том, как он обыскал весь дом в поиске своего собственного оружия, и в стенном шкафу спальни нашел вот этот пакет с десятью тысячами долларов. Теперь Джеки пристально разглядывала его. Сунув руку в пакет, он достал оттуда десять стодолларовых банкнот и разложил их на столе, сказав, что все они меченные - вот в этом месте.

Теперь она, казалось, была заинтригована.

- Ты забрал у него деньги.

Это была вторая фраза, произнесенная ею.

- Он задолжал мне, - сказал Макс и подробно объяснил ей, что это и есть его комиссионное вознаграждение за её десяти тысячное поручительство, и что остальные десять тысяч и золотые часы он оставил этой женщине.

- Но тысячу-то ты забрал.

- Я знал, что это его...

- Просто так взял и все?

- Хочешь сказать, не возникнет ли у меня в этой связи проблем?

Она жестом позвала его за собой, и он пошел, глядя сзади на её белую футболку, на то, как покачиваются её бедра, обтянутые голубыми джинсами, проследовав за ней через освещенную электрическим светом лампы гостиную и выходя на балкон, чтобы постоять здесь в темноте рядом с ней, облокотившись о металлические перила.

- Я хочу сказать, неужели это было так просто: взял деньги и ушел?

- Я взял только то, что он был мне должен. И ничего сверх того.

- Ты уверен, что это его деньги?

- Я знаю наверняка, что это те самые, которые ты привезла. Они все помечены.

- Значит, в том, что ты забрал их из чужого дома нет ничего особенного.

Джеки тихо заигрывала с ним, здесь, тремя этажами выше чернующих внизу очертаний деревьев и зарослей кустарника, растущего во дворе, оранжевых огоньков фонарей, которыми была освещена дорожка, достаточно высоко для того, чтобы этой ночью Макс смог наконец почувствовать себя наедине с ней. Он знал, что она делает.