Ромовый пунш

Николет усмехнулся.

- А почему вы думаете, что я собираюсь говорить именно о нем?

- Я ждал, что рано или поздно вы все же обратитесь ко мне.

- Косвенно это и его тоже касается, - продолжал Николет. - Вы знаете парня, который подстрелил Тайлера, агента из Департамента по борьбе с преступностью? Мы уверены, что он работает на Орделла.

- Халон Миллер-младший, - покачал головой Макс. - С тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, я несколько раз оформлял на него поручительства.

- Вот как? - переспросил Николет, пристально глядя на Макса, всем своим видом выказывая неподдельный интерес к этой теме.

Должно быть, эти сведения и были той большой услугой, на которую парень так рассчитывал.

- Семнадцать арестов, и, кажется, девять илидесять судимостей, сказал Николет, - крутой парнишка, о тюрьме знает не понаслышке. Мы взяли его с краденым пистолетом, на угнанной машине... Мы видели его во двое перед домом Орделла. Вообще-то, он подъехал туда практически сразу же за вами.

- В пятницу, значит, - сказал Макс. - А ещё к тому же покушение на убийство, нападение на федерального агента, незаконное ношение оружия... Снова зазвонил телефон, и Макс взглянул на Уинстона, когда тот снял трубку. - Что еще?

- Он понимает, что он уже по уши в дерьме, - сказал Николет, - но зато среди своих, в тюрьме теперь он герой: ещё бы, подстрелил полицейского. Хромает, но все равно уже ходит - я ведь тогда в него девять пуль засадил, да так, что едва не отстрелил ему член, жаль, промахнулся немного. А все из-за этого дурацкого тонированного стекла в машине. Пришлось стрелять наугад.

- Значит, говорить с вами он не желает, - подытожил Макс.

- Молчит, только глядит злобно.

- Улик против него у вас вполне достаточно.

- Это он знает. Но я решил пойти другим путем. Я ему говорю: "Послушай, Куджо, а вед я мог запросто убить тебя, но не сделал этого. Так что теперь ты вроде как мой должник. Давай лучше поговорим об Орделле Робби." А он мне: "О ком?". Я ему снова: "Расскажи мне, что ты знаешь о нем." А он мне: "О ком?" А я ему на это: "Да что ты заладил как попугай". Вот так он и торчит в тюрьме, и залог за него не назначают... И тогда мне на ум пришла одна идея. Я сказал ему: "А что если я вытащу тебя отсюда? Хочешь?" После этого мне наконец удалось обратить на себя его внимание. Я ему сказал: "За это я прошу тебя об одном. Я не заставлю тебя становиться стукачом. Я только хочу, чтобы ты представил меня Орделлу. Скажи ему, что я обращался к тебе несколько недель тому назад и просил помочь достать оружие. Все, больше от тебя ничего не потребуется. Дальше я и сам управлюсь."

- Да? - переспросил Макс. Он выжидал.

- Именно так. Я подберусь поближе к Орделлу, стану всячески ему угождать, заискивать, и он в конце концов покажет мне свои пулеметы.

- Но вы только что сказали, что залог не назначен. Но насчет этого я смогу договориться в федеральном магистрате.

- И на какую сумму рассчитываете?

- Двадцать пять тысяч. Но, видите ли, это станет возможным лишь если вы согласитесь помочь нам.

- Кем вносится залог?

- В том-то и дело, что никто ничего платить не будет. Вот почему я сказал, что рассчитываю на вашу помощь.

Макс невольно улыбнулся. Он перевел взгляд на Уинстона, который к тому времени уже закончил разговаривать по телефону и положил трубку.

- Слышал? Этот господин хочет от нас, чтобы мы за просто так, без залога, без приплаты к нему, оформили бы поручительство на двадцать пять штук за парня, который до этого семнадцать раз попадал под арест и не далее как несколько дней назад подстрелил полицейского.

Теперь улыбался и Уинстон.

Николет взглянул на него через плечо.

- Я прошу об одолжении. Что же в этом смешного?

- Вы ведете речь о парне, - продолжал Макс, - который при первой же возможности постарается удариться в бега. Он представляет угрозу для общества... Он пристрелит ещё кого-либо, может быть какого-нибудь очередного полицейского и поспешит смыться, а мы так и останемся при своих интересах.

Николет же, по-видимому, был с ним не согласен.

- Сначала выслушайте меня, ладно? Я гарантирую, что не выпущу его из своего поля зрения. Но даже если предположить невозможное, даже если он сбежит, то этих двадцати тысяч вы не лишитесь в любом случае. Это я вам обещаю. Я уже обо всем договорился с судьей. Она знает о каждом нашем шаге и о том, что это не ординарный случай поручительства.

- А что если она умрет, выйдет на пенсию, перейдет на другую работу, если её молнией убьет, в конце концов... так что, перестаньте, - отмахнулся Макс. - По-вашему, я что, похож на идиота? Думаете, я настолько выжил из ума, чтобы подписаться под гарантией на двадцать пять тысяч, имея в замен только ваше честное слово, что деньги по ней у меня никогда не стребуют? Он перевел взгляд на Уинстона. - Ты когда-нибудь слыхивал о чем-нибудь подобном?

- А как же. Я знаю, что один поручитель из Маями в свое время дал себя уговорить, - ответил Уинстон. - Тогда шла речь о десяти тысячах. После того, как подсудимый благополучно ударился в бега, дело передали в другой суд. Новый судья заявил, что ничему такому он верить не собирается, и нашему поручителю пришлось раскошелиться.

- Я принесу заверенную расписку, - поспешил предложить Николет.

Уинстон лишь молча покачал головой.

- Надеетесь, что суд подпишется под заявлением, утверждающим, что это поручительство "понарошку"? Тогда имейте в виду, что у них даже обычную доверенность бывает совсем непросто подписать. - Макс замолчал, а потом добавил: - Но вопреки моему здравому смыслу я частично готов пойти вам навстречу. Если вы все же найдете кого-нибудь, кто сможет внести залог, мы не станем брать с вас десяти процентов полагающегося нам вознаграждения. А как насчет вас? У вас есть дом?

- Он достался моей бывшей жене, - ответил Николет.

- Я вам сочувствую, - сказал Макс. - Кстати, другая причина, гарантирующая вероятнейший неуспех подобной затеи, в том, что все в их шайке уже будут знать, что Халон заключил с вами сделку. Он даже может сам подать им некий условный знак, означающий: "Я шпион". Одно из двух: или он сбежит, или его убьют свои же.