Страница 40 из 88
- И как ты собираешься это провернуть?
- Так же как и прежде. Но для начала они должны позволить мне вернуться на работу.
- Хочешь сказать, что ты сдашь его.
- Только в том случае, если меня отпустят. Иначе сделка не состоится.
- Ты хоть понимаешь, наскольько это рискованно?
- Я не собираюсь мотать из-за него срок: ни по-настоящему в тюрьме, ни условно.
Он смотрел, как она изучающе разглядывает собственную сигарету, осторожно переворачивая её в пепельнице.
- Но вчера ты мне сказала, что у тебя, больше возможностей для выбора, чем ты предполагала.
Джеки продолжала сосредосточенно разглядывать сигарету, то и дело осторожно стряхивая с неё пепел.
- А вы знаете, сколько миль я уже налетала? - вдруг спросила она, поднимая на него глаза.
Макс покачал головой.
- Сколько же?
- Примерно семь миллионов, из конца в конец. Почти целых двадцать лет я ждала людей у трапа. И знаешь, сколько я зарабатываю сейчас, снова начав работать? Шестнадцать тысяч плюс грошовые отчисления на пенсию. А вот тебе самому, например, нравится стареть?
- Ты совсем не старая - ты выглядишь просто замечательно.
- Я спросила, нравится это тебе или нет. Тебя это волнует?
- Вообще-то у меня нет привычки задумываться об этом. Когда я смотрю на себя в зеркало, то вижу в нем себя таким же, как и тридцать лет назад. А вот фотографии - это другое дело. Но в конце концов, кому нужно меня фотографировать?
- С вами, мужчинами, все иначе. Мы, женщины, начинаем стареть гораздо раньше, - вздохнула она.
- По-моему, это потому, что они больше переживают из-за этого, предположил Макс. - Ведь некоторые женщины не располагают ничем, кроме привлекательной внешности, не имея при этом ничего за душой. И потом это безвозвратно уходит... Но к тебе это не относится.
- Вот как? Это отчего же?
- Хочешь поспорить на тему старости? Или все же будем говорить по делу?
- У меня такое чувство, что мне приходится постоянно начинать жить заново, - заговорила Джеки, - и когда я наконец признаюсь себе в этом, то оказывается, что выбирать мне больше уже и не из чего. Помнишь, вчера вечером я сказала тебе, что дважды была замужем? На самом же деле у меня было три мужа, но только о двоих из них я думаю как об одном и том же парне, которого я сначала знала двадцатилетним, а потом встретила его более позднюю версию. Их даже звали одинаково. Поэтому я говорю, что дважды побывала замужем. Первый раз я вышла замуж в девятнадцать лет. Я тогда ещё училась в школе, в Майями. А он был гонщиком и постоянно участвовал в каких-то соревнованиях на мотоциклах.
- Довольно рано для брака.
- А иначе я не согласилась бы жить с ним. Да, вот такой строгой я была по молодости.
- Времена меняются, - сказал Макс, - но принято считать, что таков обычай.
- Мы были женаты всего пять месяцев... он погиб во время гонок, когда проезжая по разводному мосту, попытался перескочить на мотоцикле на другую сторону. Как показывают в кино. Только он был пьян, и ничего не получилось.
Макс молчал.
- Мой второй муж попался на наркотиках, решил откупиться, и в результате оказался в тюрьме. До того, как он начал работать на рейсовых самолетах в авиакомпании, он был боевым летчиком и воевал во Вьетнаме. Представляешь себе картинку? Последний изо всех оказался старше меня на пятнадцать лет, он был примерно твоего возраста. Я подумала тогда: "Ну наконец-то и мне встретился человек взрослый и, будем надеяться, рассудительный." Даже не подозревая, что он был ничуть не лучше того моего гонщика.
- Я только на двенадцать лет старше тебя, - заметил Макс.
Она как будто улыбнулась - чему-то, он не знал, чему именно - а затем вновь посерьезнела.
- Так вот его беспокоило то, что он старше. Он не хотел стареть. Поэтому каждый день он пробегал сколько-то там миль. Заплывал так далеко в океан, что его было не видно с берега. Быстро водил машину, напивался каждый вечер... Он был забавным, очень не глупым, но, боже мой, как же он пил! Однажды вечером, когда мы с ним сидели на балконе, он вдруг вскочил на ограждение и принялся расхаживать взад и вперед по перилам, расставив руки в стороны для равновесия... А наша квартира находилась на шестом этаже. Я сказала ему: "Ты не должен мне ничего доказывать". И еще, как сейчас помню, добавила: "Я все равно не смотрю на тебя, так что можешь слезать". Я тогда правда отвернулась, я не могла спокойно смотреть на это, - Джеки немного помолчала. - Когда я снова подняла глаза, его уже не было. Я не знаю, оступился ли он нечаянно, или же нарочно шагнул вниз. Он даже не вскрикнул.
В кухне воцарилось молчание.
- Вот и вся моя биография. Я отлетала семь миллонов миль, дважды была замужем за пьянчугами и один раз за торговцем наркотиками.
Макс тихонько кашлянул.
- Знаешь, ты ни разу не назвала их по именам.
- Майк, Дейви и Майкл, - живо перечислила Джеки. - Да какая теперь разница? - но затем, немного подумав, она добавила: - Они были неплохими людьми, действительно, по большей части не плохими, и все же меня не удивило... Понимаешь, что я имею в виду? Моя величайшая ошибка в том, что я позволяла себе попадать в разные ситуации, заранее догадываясь, что из-за них у меня могут быть большие неприятности. Причем всегда шла на это сознательно, чтобы затем, зайдя в тупик, героически искать из него выход. Она замолчала, и затушила сигарету, оставив окурок в пепельнице. - Но знаешь, что надоело мне больше всего на свете?
- Что же же? - переспросил Макс.
- Мне надоело всем улыбаться. Быть обходительной,
- Ты имеешь в виду работу?
- "Желаем вам превосходно провести время на Багамах и благодарим вас за то, что вы летаете самолетами нашей авиакомпании". Или еще: "Сэр, не хотите ли ещё кофе?"
Макс усмехнулся, узнавая в ней прежнюю Джеки.
- "Или желаете чая?"
- Но ведь тебе все же это нравится? Все эти твои полеты.
- Больше нет.
- Сейчас на тебя многие мужчины обращают внимание?
- Мне хватает.
- А когда ты была помоложе, - продолжал Макс, - парни с тобой обращались грубо?
Она взглянула на него поверх чашки, и в её глазах снова вспыхнули уже ставшие такими знакомыми ему искорки-смешинки.