Страница 21 из 46
- Чепуха, мой мальчик! После всего того, что ты сделал для нас, дважды спас мою жизнь...
- Все это было счастливым стечением обстоятельств, не более...
- Скромность, сынок, украшает человека - но, в любом случае, решение о передаче тебе моих прав уже принято. К тому же муж Аргуменды должен занимать позицию, соразмерную с...
Хобарт до боли сжал кулаки, чтобы удержаться от крика.
- Мне не нужны ни ваша дочь, ни ваше королевство, вообще ничего от вас не нужно! Я - инженер и бакалавр и хочу только одного - побыстрее вернуться к работе...
Он не должен поддаваться на уговоры старика, не должен был... если бы только Феакс не ныл так надрывно в углу. Хобарт понимал, что, согласившись однажды спасти Аргуменду, он и теперь не может отступить. Впрочем, ему ведь удавалось избежать кошмарной свадьбы до этого дня, значит, не все потеряно и, возможно, снова найдется способ удрать. С другой стороны если он даст слово и опять пойдет на поводу у короля, то попадет в настоящую ловушку: дурацкие угрызения совести не позволят ему бросить невесту даже по уважительной причине. А вдруг ему... понравится запутываться все больше и больше...
Феакс сидел перед ним, тревожно втягивая носом воздух.
- Мы уходим прямо сейчас? - прорычал он. - Я иду с тобой. Ты спас меня от превращения в домашнюю кошку, и я сделаю все, что ты скажешь.
Когда Хобарт задержался с ответом, хвост Феакса неслышно задвигался вправо-влево-вправо. А по кошачьим традициям размахивание хвостом означает совсем не то, что по собачьим.
- Хорошо, - вздохнув, проговорил Хобарт.
С каждым шагом тщетность предприятия становилась все более очевидной для Хобарта. Ему надо было одновременно: а) спасать Аргуменду и б) либо искать наемников для защиты Логайи среди тех же варваров, либо - в случае неудачи - сеять смуту среди варварских племен а ля Лоуренс Аравийский* [Сэр Томас Эдвард Лоуренс (Лоуренс Аравийский) - одна из самых романтических фигур в истории британской разведки. С 1910 года он жил на принадлежащем Турции арабском Востоке, изучал обычаи арабов, их религию, прекрасно знал арабский язык и наречия многих бедуинских племен. С началом Первой мировой войны он занялся организацией повстанческого движения в этих местах, что дало британцам возможность воевать с турками чужими руками, сохраняя свои основные силы на других фронтах. Созданные Лоуренсом из бедуинов-кочевников небольшие подвижные группы своими диверсионными операциями парализовали тыл турецкой армии. После войны Лоуренс опубликовал свои мемуары, став признанным теоретиком партизанских действий. В итоге Первой мировой войны Великобритания утвердилась на Ближнем Востоке, получив контроль практически над всей Палестиной и Аравийским полуостровом.], чтобы задержать вторжение и дать возможность королевству снова собрать армию. Но, дав слово, черт бы их всех побрал, держи; и ему придется справиться со всем этим.
Перво-наперво он сделал то, о чем никогда бы не догадался ни один логаец, хотя все они жутко гордятся логическим мышлением: выяснил, куда полетел Законс со своей добычей. Опросив огромное количество жителей Оролойи, наблюдавших за полетом колдуна, он наложил маршрут на карту города, продлил его за пределы Оролойи и понял, что похититель направился прямиком в страну Паратай. Там обитало одно из варварских племен, постоянно конфликтующее с королем Гордиусом. "Разумеется, - размышлял Хобарт, уныло опираясь на здоровенный меч в ожидании лошади и прочей походной амуниции. Нельзя отрицать возможности того, что Законс где-то развернулся или полетел зигзагообразно, сбивая с толку возможных преследователей".
Но надо же было с чего-нибудь начать. А с учетом обычно не слишком ловкого поведения логайцев вероятность прямого полета колдуна в убежище (если, конечно, у него есть убежище) была не так уж мала.
Он вяло махнул мечом. Что за рухлядь, вот сейчас бы автомат! Хобарт ничегошеньки не знал о методах боя на мечах и совсем не горел желанием узнать. Но поскольку единственным огнестрельным оружием здесь служили мушкеты, на перезарядку которых уходили драгоценные минуты, ему надо было припасти что-то на всякий случай.
В конце концов, после долгих слезливых объятий старших Ксирофи, Хобарт взобрался на лошадь и направился к варварам. "Возможно - печально думал он, - я самый несчастный и неподготовленный странствующий рыцарь этой страны великих героев и подлых негодяев".
9
На второй день путешествия по стране варваров Роллин Хобарт и Феакс двигались между цилиндрическими дюнами, возвышающимися по обе стороны дороги. Неожиданно лев зарычал, и Хобарт остановился. Феакс стоял, широко раздвинув лапы, морщил нос и бил себя хвостом.
- Чувствую приближение людей, - объяснил он.
Ну что ж, пока рано волноваться. Он поднимет флаг Логайи - точную копию штандарта короля Гордиуса вплоть до слова "ПРИВЕТ!" - и станет ясно, что он посол, то есть персона неприкосновенная.
По песку мягко застучали копыта, и из-за ближней дюны вывернула группа вооруженных всадников. При виде Хобарта и его спутника они издали воинственный клич и перешли на галоп. Хобарт поднял знамя: всадники поскакали еще быстрее. Пождите-ка минутку, а вдруг, эти парни не знают про дипломатическую неприкосновенность? Над головой инженера просвистела стрела, за ней другая
- Мы отступаем или сражаемся, принц? - вопросительно рыкнул лев.
Быстро соображающая часть мозга Хобарта в этот момент была занята тем, как бы убедить остальные части в том, что стремительно приближавшиеся люди опасны - они скачут с мыслью об убийстве, и они действительно могут убить его прямо сейчас! Трясущиеся пальцы потянулись за зажигалкой. Он бросил флаг, зажег запал и подготовил мушкет к выстрелу, пусть только подъедут поближе. Феакс издал грозное рычание и замер в ожидании нападения. В последнее мгновение картина изменилась: люди соскочили с лошадей, и выставив их живым щитом между собой и мушкетом, продолжили наступление.
- Подними штандарт, Феакс! - успел крикнуть Хобарт. Атакующие, поднимая тучу пыли, начали обход. Когда она рассеялась, Хобарт обнаружил, что окружен мужчинами, каждый из которых либо целится в него из лука, либо грозит копьем - или, на худой конец, мечом. Определенно, палить сразу во всех направлениях он не мог. Если кто-нибудь попытается стащить его с лошади, придется стрелять, и тогда остальные порежут его на кусочки за одну пятидесятую времени, необходимого на перезарядку. В качестве незначительного утешения промелькнула мысль, что полет, возможно, тоже не помог бы.