Страница 27 из 101
- Оцените расстояние до мишени, – голос барона был громким и чётким, как у военного командира. – Если дует ветер, почувствуйте его силу и рассчитайте поправку траектории стрелы, чтобы ее не снесло и она не ушла от цели.
Прошло около получаса занятий. Мальчики уже продрогли. Хотя одеты они были по погоде, но порывы студёного ветра с моря, продували одежду насквозь и не давали сосредоточиться. Меховые опушки капюшонов покрылась иглами ледяных сосулек, шарфы, намотанные до самых глаз, встали колом и покрылись инеем. Из-под капюшонов клубился пар. Жан и Жак держались стойко и не подавали виду. Молодцы - отметил про себя барон. Приятно видеть, как посеянные семена, начинают приносить первые плоды.
- Поднимаем лук, вытянутой рукой, кладём стрелу на тетиву, и тянем. – Людвигу даже не смотрел на мальчиков, он знал каково это, когда окоченевшие пальцы, едва сгибаются, и отказываются тебе подчиняться. Мышцы дрожит от тугой тетивы и стрела, вот-вот, норовит сорваться. – Тянем… тянем, Жак, напрягись… Давай, дотягивай её до щеки.
Близнецы, словно статуи, застыли наизготовку. Уже лучше, - оценил их прогресс барон – со стороны, их стойки, почти, как у бывалых лучников.
- Теперь, самое главное, – Людвигу пришлось повысить голос, чтобы перекричать ветер. – Сосредоточьтесь на цели. Жан, не нужно закрывать один глаз. Смотри на мишень естественно, - как на противника, которому бросаешь вызов. Ты же, не щуришь глаз, когда собираешься вызвать его на поединок.
Он учил их стрелять, не целясь. Точнее - целиться было нужно. Но, не так, как это делают несведущие актёры в кино. Перед тем, как спустить с тетивы стрелу, нужно чётко понять, куда она прилетит. Этот навык, оттачивается концентрацией на внутренних ощущениях. Иначе, можно тренироваться хоть всю жизнь, но так и не научиться попадать точно в цель. Умение посылать стрелу в цель, должно закрепиться на уровне моторики. Ведь для того, чтобы коснуться пальцем, кончика носа, - вам же не приходится прицеливаться. Так, и в стрельбе из лука – нужно усвоить это правило – и никакой хитрой техникой этого не заменишь.
- Смотрите в оба глаза на мишень. Будьте уверены, что попадете и тогда – вы точно, не промахнётесь. Когда почувствуете, что готовы, - задержите дыхание и плавно спускайте тетиву, – барон сделал медленный вдох, будто сам сейчас стоял среди них и прицеливался в мишень. – Внимание! Готовность… Отпускайте…
Свист оперения стрел заглушили порывы ветра. Они стремительно пронеслись в морозном воздухе, с хищным чавканьем вонзились в красные круги мишеней. Их калёные наконечники угодили точно «в яблочко», кедровые древки завибрировали. Жан и Жак переглянулись. Сквозь прорехи между шарфами и капюшонами, по их глазам было заметно, что они улыбались. На лице барона не пошевелился ни один нерв. Он был холоден и спокоен, как статуя в древнеримском храме. Но в душе, остался доволен учениками.
После занятий на продуваемом со всех сторон дворе, горячий обед оказался, как нельзя кстати. Мальчикам нравилась простая и незамысловатая стряпня Себастьяна. Как правило, в основном это были блюда деревенской кухни. С кулинарной точки зрения, они не представляли из себя ничего особенного. Но на самом деле – это было очень вкусно. Людвиг тоже, отдавал предпочтение такой еде. Сегодня он обедал за одним столом, вместе с близнецами. По такому случаю, Себастьян принёс для него стул из столового гарнитура, из трапезной - с высокой спинкой, в форме готической башни с вырезанными фронтонами, островерхим шпилем, и подлокотниками, стилизованными под львиные лапы.
Место Людвига было во главе длинного обеденного стола. Раньше, до распоряжения барона, за ним обедала прислуга. Но, Людвига это не смущало. Там, где не было необходимости соблюдать этикет и придерживаться строгих правил, он предпочитал разумную рациональность. Несмотря на высокий титул и знатное происхождение, барон был практичным по натуре.
Жан и Жак за столом расположились от него по левую руку. За их спинами горел большой кухонный очаг. Жар огня позади источал приятное тепло, а потрескивание буковых сухих поленьев, ласкало слух и воспринималось лучше приятной музыки.
После сытного обеда мальчики разомлели. По заведённому бароном распорядку им полагался небольшой часовой отдых. Близнецы не могли дождаться, когда им будет позволено удалиться в свою комнату. Какое блаженство, поваляться на сытый желудок, часок в постели, на воздушных пуховых перинах, немного сладко подремать, а после, набравшись сил, приступить к следующим занятиям.
К сожалению, их ожидания не оправдались. Вместо отдыха, барон им велел снова одеться и повёл их в дальнее крыло. По спиральной лестнице, по каменным ступеням они поднялись наверх наблюдательной башни, миновали смотровую площадку, и перешли по крепостной стене в цитадель, обращённую узкими бойницами к морю.
- Сегодня особенный день, – багровое солнце застыло в мареве серебристо-голубого неба. Людвиг стоял на краю каменного проёма и любовался игрою света, отражённого в ряби холодных волн. – Этот день, для вас станет важным испытанием. Великий Орден оказал вам большую честь. Наступило время, для вашего посвящения в неофиты. Будьте за это благодарны и примите эту честь с достоинством.
Сказав это, он повёл их вниз, мимо тюремных казематов. Чем ниже они спускались, тем чаще им попадались наросты бурого мха, на выкрошившихся кирпичных стенах. Они старались их не касаться, но из-за неровных, выщербленных ступеней, им то и дело, приходилось страховать себя от падения – при этом, прикосновение к стенам было неизбежно. Близнецы брезгливо морщили носы и вытирали влажные руки об одежду. В опустевших камерах казематов, царили запахи плесневелых грибов и затхлой сырости.
Миновав комнату палача, они остановились перед мрачной пыточной. За прошедшие века, её стены насквозь пропитались чувствами: боли, страданий, не сбывшихся надежд и страхом. Находясь в её атмосфере, мальчики ощутили, как им стало жутко и неуютно. Они попятились от обвалившегося проёма, с повисшей трухлявой дверью на одной петле, и наткнулись на большую корзину, изъеденную ржавчиной. Внутри неё, торчали просмоленные факелы. Кто-то предусмотрительно их приготовил и уложил густым веером, по окованному ободу.