Страница 9 из 44
— Они с Анной Борисовной неважно жили последние пару лет, — сказал Дима, узнав новость. — Все так и так шло к разводу, и это было известно всей музыкальной тусовке.
— Не понимаю, почему нужно было разводиться прямо перед конкурсом, — пожала плечами Люська. — Не могли подождать немного, что ли…
— Дорогая, это шоу-бизнес, — горько улыбнулся Дима. — Здесь ничего не происходит просто так… даже разводы. Само собой, Анна Пугач — мудрая женщина, и она не могла не предвидеть, что ее супруг облажается по полной на «Евросонг». Вот и решила помочь ему — ты заметь, после развода Кирилл стал едва ли не национальным героем, все и думать забыли о его позоре на конкурсе. Даже проигрыш можно теперь списать на то, что Фикоров пребывал в расстроенных чувствах…
Люська была вынуждена признать, что он прав. Впрочем, ей не было большого дела до Кирилла Фикорова — лишь бы он не трогал Диму. После поездки на конкурс им стало нечего делить.
Сидя в кофейне недалеко от Чистых прудов и смакуя горячий шоколад, Люська вдруг поймала себя на мысли, что волнуется перед предстоящей встречей. Обругав себя идиоткой, она попробовала задуматься о чем-нибудь другом, но у нее все равно продолжало неприятно сосать под ложечкой. Конечно, игра стоила свеч, и это все только ради Димы, но… все-таки она отчаянно трусила.
— Привет, — раздался над ее ухом знакомый голос, и Люська вздрогнула. Ну надо же, упустила момент, когда он появился!
— Извини, я тебя напугал? — Андрей Дроздов виновато улыбнулся, присаживаясь напротив нее за столик.
— Да нет, все в порядке, — быстро справившись с собой, отозвалась она. — Здравствуй.
С момента их последней встречи минуло более полугода. Расстались они тогда практически врагами — вернее, это Люська объявила его своим врагом, и поэтому сейчас Андрей был крайне сдержан в словах и поступках, не зная, чего от нее можно ожидать. Люська заставила себя смотреть ему в лицо как ни в чем не бывало. А он совсем не изменился, отметила она машинально. Так же хорош собой, обаятелен и уверен в себе.
…Она познакомилась с Андреем Дроздовым, ведущим популярного телевизионного канала, когда он приезжал в ее родной городок по делам. Имя Андрея было известно, физиономия раскрученная и растиражированная — в общем, народ валил в местный Дом Журналиста поглазеть на кумира, где он устроил что-то вроде творческого вечера. Люська в ту пору была студенткой журфака и активно подрабатывала по специальности то тут, то там. Одна местная газетенка доверила ей, ни много ни мало, сделать интервью со звездой. Андрей пригласил молоденькую симпатичную провинциалочку в ресторан — так сказать, интервью в неформальной обстановке. Ну, а затем все банально — «продолжение банкета» в гостиничном номере, после чего Люська втрескалась по уши, а Андрей, к своему собственному удивлению, сам как-то расчувствовался и — какая неосмотрительность! — оставил ей на прощание номер мобильного. «Будешь в Москве, звони…»
Надо ли говорить, что все оставшееся время до получения диплома Люська жила мечтой о Москве — городе, где есть ОН, его шальные зеленые глаза, обаятельная улыбка, светлые непослушные волосы, хрипловатый голос… И она уехала. Уехала в никуда, не имея в столице ни родственников, ни связей, ни работы, ни жилья — ни-че-го. Она не хотела и думать о том, чтобы воспользоваться помощью Андрея, хотя он, возможно, и не отказал бы. Она и позвонила-то ему впервые (долго набиралась храбрости) только после того, как нашла себе постоянное место в редакции молодежной газеты. Боялась, что он ее не узнает, что сменил номер телефона, что его чувства к ней испарились… Оказалось, зря трусила. Андрей ее сразу вспомнил, да он и не забывал ее, эту трогательную девочку из провинции, просто старался об этом не думать, чтобы не затягивало. И все-таки затянуло…
Для обоих началась нелегкая жизнь. Для Андрея — врать жене, изворачиваться, выкраивать время на встречи, ловчить, испытывать постоянные угрызения совести по отношению к жене и к любовнице… Для Люськи — привыкать к унизительности своего положения (иногда приходилось встречаться в отелях, и это было отвратительно, несмотря на то, что все-таки прекрасно), все время ждать звонка, заставлять себя не надеяться и не мечтать (а вдруг он все-таки разведется?..). Оба знали, что он не разведется никогда. Жена Андрея приходилась единственной дочерью генеральному директору телеканала, на котором он работал. Этим, пожалуй, все и было сказано.
Но все-таки Люська была счастлива. Пусть урывками, пусть не перманентно — но по-настоящему счастлива. Она вообще полностью отдавалась своей любви, жила только ею. Без любви у нее не получалось ни работать, ни есть, ни спать. Ей необходимы были чувства Андрея, как двигательная энергия, как постоянная подпитка. И он действительно любил ее. Но… карьеру любил еще больше.
А затем, как в банальных слезливых мелодрамах, жена Андрея забеременела и подарила ему наследника, отрезав тем самым мужу — окончательно и бесповоротно — все пути к отступлению. Люська осталась у разбитого корыта. Она очень тяжело переживала их разрыв, и только знакомство с Димой Ангелом помогло ей со временем окончательно залечить раны. Впрочем, Андрей долго еще трепал ей нервы, не оставляя окончательно в покое, подобно собаке на сене. Он даже стал причиной сильнейшей ссоры между Димой и Люськой, и она до сих пор не могла ему этого простить.
— Тебя, наверное, удивил мой звонок, — проговорила Люська. Андрей кивнул:
— Это еще мягко сказано…
— Мне нужна твоя помощь, — Люська не собиралась разводить сантименты и потому перешла прямо к делу. Андрей снова сдержанно кивнул:
— Я весь внимание.
— Ты, наверное, в курсе, что сейчас происходит с Димой?
— Ну, в общих чертах наслышан, — осторожно отозвался он.
— Так вот. Мне нужен эфир — твое ток-шоу, посвященное Диме… Необходимо реабилитировать его в глазах общественности.
Андрей, задумавшись, некоторое время барабанил пальцами по столу.
— Боюсь, это невозможно, — с искренним сожалением произнес он наконец. — Генеральный зарубит идею на корню. Ангел же сейчас — изгой, не мне тебе объяснять… Никто не захочет с ним связываться.
— Не принимается, — спокойно отозвалась Люська. — Андрей, я не спрашивала тебя, возможно это или нет. Я сказала, что мне НУЖЕН эфир. И ты мне его устроишь…
— Ты пойми… — начал было Андрей, но, наткнувшись на ее взгляд, запнулся и не стал продолжать фразу.
— За шкуру свою испугался? — холодно спросила Люська.
— Ну зачем ты так… — он покачал головой. — Я не за себя боюсь, а за то, что эту передачу изначально не допустят к выходу в эфир. Я же все темы своих программ отдаю на предварительное рассмотрение… Их обсуждают… Выносят решение…
— У тебя передо мной должок, Андрей, — тихо напомнила ему Люська. — Забыл? Так вот, долги нужно отдавать… Если, конечно, ты не собираешься всю жизнь оставаться подлецом и сволочью.
Он изменился в лице.
— Подумай хорошенько, — подсказала ему Люська, — как сделать так, чтобы эту передачу пропустили в эфир?
Андрей снова надолго погрузился в размышления.
— Что, если посвятить программу журналистской некомпетентности и продажности? — предложила Люська, не вытерпев. Андрей вытаращил глаза.
— Но как это увязать с Ангелом?
— Да очень легко. Приглашаешь в студию авторов особо скандальных материалов о Диме… Ну, там, к примеру, Алену Жигулину из «Московского экспресса», еще кого-то — разумеется, из самых популярных СМИ… И пусть все они, глядя Диме в глаза, повторят вслух все то, что писали в своих заказных статейках. Я, со своей стороны, как девушка Димы, ну и как журналистка, само собой, могу выступить с опровержением этих мерзких слухов.
— Идея неплохая, — вынужден был признать Андрей, — но для отвода глаз руководства и гостей программы нужно придумать какую-то другую тему… Не так грубо, не в лоб — продажные, некомпетентные… О! — взгляд его загорелся энтузиазмом первооткрывателя. — А что, если поставить главной темой ток-шоу вопрос доверия аудитории к СМИ? И пригласить — опять же, чтобы не вызывать ненужных подозрений — еще пару-тройку известных журналистов, непричастных к Диминой травле. В начале светски поговорим о том о сем, посетуем на то, что настоящих профессионалов в журналистике осталось мало… Ну, а потом и поднимем тему Ангела.