Страница 10 из 44
— Идет, — согласилась Люська. — Но это нужно организовать как можно скорее.
— Через месяц, не раньше, — отрезал Андрей. — И учти, это — самое ближайшее время, на которое ты можешь рассчитывать. У меня план программ вообще расписан на полгода вперед.
— Месяц — это долго, — Люська тоже была категорична. — Две недели, максимум…
— Люсь, ну ты без ножа меня режешь! — укоризненно произнес Андрей. Люська серьезно взглянула на него.
— Ты не понимаешь. Человека вот-вот загрызут. У нас каждый день на счету.
— О'кей, — вздохнул Андрей, — но только с одним условием. Сам Дима на эту программу не придет.
— Ты что, с ума сошел? — возмутилась Люська, но он остановил ее жестом:
— Поверь, так будет лучше. Если до начала программы его увидит кто-нибудь из начальства или гостей, весь эфир окажется под угрозой срыва. Что ж, в мешке его прятать, что ли? Проводить в студию огородами?
— Но без его присутствия вся эта затея не имеет смысла…
— Почему нет? Ты говорила, что можешь выступить в роли его защитницы. Это раз. А потом, можно пригласить друзей. Есть же у него в окружении люди, которые не отвернулись?
— Думаю, Валерий Меладский согласился бы прийти, — предположила Люська. — Тем более, ему есть что сказать о продажных СМИ и от себя лично. Он же сам пострадал недавно от так называемой… журналистки.
— Отлично, — кивнул Андрей. — В общем, пошустрите там с Димой, подберите проверенных и надежных людей… Как только я согласую все насчет точной даты эфира… думаю, не сегодня-завтра… я тебе позвоню.
На том и расстались.
Подобрать подходящую компанию для участия в ток-шоу не составило особого труда. Меладский с радостью согласился поддержать Диму на передаче. Люська пригласила также Лану, президента фан-клуба. Та была крайне обеспокоена Диминой судьбой и после похорон Азимова несколько раз звонила Люське, чтобы осторожно выведать новости о состоянии любимого артиста.
— Представляете, Людмила, эти сволочи уничтожили Димочкин сайт! — жаловалась она, подразумевая под «сволочами», конечно же, вдову Азимова и ее брата. — Архив интервью, фотографии, песни, клипы и даже наш форум — все пропало…
Лане было шестьдесят четыре года, но выглядела она максимум на сорок пять, всегда очень элегантная, стильная и обворожительная. Люська познакомилась с ней на одной из встреч Диминого фан-клуба, и та ей сразу понравилась, несмотря даже на то, что Лана была откровенно, по-девчоночьи, страстно и безнадежно влюблена в Диму.
Лана уговорила приехать на ток-шоу еще и Таню Данильченко — тоже Димину поклонницу, талантливую поэтессу из Петербурга, с которой Люська также познакомилась на встрече фан-клуба. С Таниной стороны это было настоящим подвигом, поскольку она даже не могла самостоятельно передвигаться. Таня страдала от редкого генетического заболевания, именовавшегося спинально-мышечной амиотрофией.
Некоторые работники студии «Айдолз Мэйкер», которые, подобно Диме, отказались продлевать контракт со Светланой Азимовой, тоже выразили желание поучаствовать в передаче. В общем, группа поддержки набиралась хорошая. Люська чувствовала такую признательность по отношению ко всем этим людям, что готова была заплакать.
Но самое главное — вся эта затея держалась в строжайшей тайне от Димы. Люська решила, что так будет лучше. Во-первых, не стоило его заранее обнадеживать — кто знает, во что выльется этот прямой эфир?.. А во-вторых, она стеснялась признаться ему, что попросила помощи у Андрея, Дима же его терпеть не мог.
В субботу, когда должно было состояться ток-шоу, Люська под каким-то благовидным предлогом уехала в «Останкино» с самого утра. Дима был настолько погружен в свои невеселые мысли, что даже не стал задавать лишних вопросов.
Люська очень волновалась перед программой, поскольку у нее не было опыта выступлений в прямом эфире. К тому же, она вечно тушевалась даже перед любительскими видеокамерами — чего уж говорить о передаче одного из центральных каналов!.. К счастью, Андрей держался молодцом — он очень мягко и доходчиво объяснил, что ей предстоит делать и как себя вести, а затем отправил ее к гримерше. Люська не любила краситься, но минимальный грим был все же необходим, чтобы на экране вместо лица не получился бесцветный плоский блин.
В студию были приглашены представители «второй древнейшей профессии» из популярных изданий, в том числе и главный редактор женского журнала номер один в России. Вообще-то, все они являлись, по сути, Люськиными коллегами, но она сама чувствовала себя в их компании совершенно незначительной. Они тоже обращали на нее мало внимания — скользнув мимолетным взглядом, тут же забывали о ее присутствии. Ее облик еще не был достаточно растиражирован, и никто не узнавал в ней девушку Ангела, поскольку во всех тех изданиях, которые писали об их романе, качество снимков оставляло желать лучшего, Дима с Люськой никогда специально не позировали на камеру.
Наконец программе был дан старт. Начало Люську мало волновало, поэтому она слушала ведущего и всех высказывавшихся гостей вполуха. Порассуждали с умным видом о том, как «измельчали» СМИ, как трудно сейчас приходится настоящим акулам пера среди своры «бумагомарак» и «пустобрехов»… Разумеется, все приглашенные журналисты по умолчанию причисляли себя к профессионалам и отзывались об остальных с легким пренебрежением и даже брезгливостью — мол, из-за них, таких непорядочных, читательская аудитория не доверяет нам, таким белым и пушистым…
Особую неприязнь у Люськи вызывала Алена Жигулина из «Московского экспресса». Во-первых, у них оставались личные счеты: Жигулина в свое время опубликовала гадкую статью о Люське и Диме, даже не будучи знакомой с ними лично. Ну, а во-вторых, Алена была отвратительна сама по себе. Выглядела она типичной хабалкой с вещевого рынка, да и вела себя соответствующе. Приземистая коренастая фигура, облаченная в черную просторную футболку и джинсы, взлохмаченные короткие волосы, низкий голос многолетней курильщицы, резкие мужские движения… в общем, персонаж настолько карикатурный, что, будь это съемками художественного фильма, Жигулиной непременно досталась бы роль воинствующей лесбиянки.
— Мы ответственны за каждую написанную букву, — разглагольствовала Алена, развалившись на студийном диванчике и раздуваясь от осознания собственной важности. — Ошибки журналистов дорого обходятся людям…
Андрей незаметно сделал Люське знак рукой — мол, пора вступать!
И Люська вступила.
— Разрешите вас перебить, — с вежливой улыбкой обратилась она к Жигулиной со своего кресла и почувствовала, что все камеры устремили объективы на нее.
— Разрешаю, — язвительно отозвалась та, наблюдая за Люськой с явной снисходительностью.
— То есть, вы лично готовы нести ответственность перед читателями за все опубликованные вами материалы?
— За то, что написала лично я, — да, несомненно, — высокомерно усмехнулась Алена.
— Как насчет ваших последних публикаций об исполнителе по имени Дима Ангел? — невинно хлопая глазками, поинтересовалась Люська. Взгляд Жигулиной заметался, но она быстро овладела собой.
— Что не так с этими публикациями? — холодно отозвалась она. — Там все — чистая правда.
— Кстати, позвольте вам представить! — Андрей хлопнул себя по лбу, искусно сыграв забывчивость. — Людмила Малахова, невеста Димы Ангела.
Вот теперь на Люську в немом изумлении вытаращились все присутствующие в этой студии. Ею же овладело абсолютное спокойствие, и она снова, нежно улыбаясь, обратилась к ошеломленной Жигулиной.
— Так вы настаиваете, что в ваших статьях о Диме не было ни капли лжи?
— А у вас есть какие-то возражения? — неуверенно отбилась Жигулина, еще не сориентировавшаяся, как себя вести.
— Лично я убеждена, что все материалы о Диме Ангеле, опубликованные в прессе за последний месяц, представляют собой откровенный бред и не содержат ни слова правды.
— Вы хотите сказать… — побагровела Алена, но Люська перебила ее:
— Да, я хочу сказать, что и вы, и все ваши так называемые… коллеги, — она с презрением обвела взглядом собравшихся в студии журналистов, — вы все являетесь лгунами и хапугами, потому что статьи явно проплачены, от них за версту несет заказухой!