Погоня за Судьбой

Глава X. Проверка на прочность

Из полумрака ангара проступали призраки машин. Не машины – а их калечные тени: смятые в гармошку остовы роботов, вздувшиеся цистерны, облезлые ковши. Всё это громоздилось вдоль стен, словно окаменевшее стадо в гигантских стойлах. И лишь в центре, меж погрузочных платформ, шипел и дымился искалеченный нос дрезины, намертво вбитый в искорёженный вагон.

— Ты там как, цела? — Голос Василия пробился сквозь звон в ушах. Он ткнул меня в бок, потирая ушибленное колено другой рукой.

— Жива, — выдохнула я, скользя взглядом по зловещим контурам механического кладбища. — Я так понимаю, конечная. И куда дальше?

— На корабль! — скрежетнул Ваня, повисая в воздухе на своих «пчёлах». — Вперёд! Подсобите, молодёжь, да не трясите…

Первым из кабины выбрался Василий, грузно спрыгнул на бетон и помог мне. Вместе мы спустили капсулу, которая, коснувшись пола, тут же воспарила в воздух. Двинулись вдоль состава, пробираясь сквозь запахи машинного масла и горелого металла. Лёгкой позёмкой стелилась застарелая пыль, потревоженная холодным сквозняком – словно незваный гость, он струился в ангар сквозь пролом.

Василий замер посреди пустого пространства, всматриваясь в сумрак, а из динамика раздался голос старика:

— Если пройдём склад насквозь, выйдем через другую секцию на улицу, к месту посадки.

— Кажись, нам туда, — указал Вася на едва освещённый проход.

Появился звук. Снаружи, сквозь вой ветра и толщу железных стен внутрь вползал низкий, нарастающий гул.

— Кажется, наш кораблик подходит, — предположила я, застыв и вслушиваясь.

Гул превратился в рокот, и что-то массивное, невидимое пронеслось прямо над крышей ангара. Воздух задрожал, застонал под рвущей мощью его дюз. Вибрация, словно подземный толчок, прокатилась сквозь высокую крышу, от пяток до макушки, содрогнула высокие фермы перекрытий, заставляя мелкий металлический прах на полу плясать у наших ног.

Рокот тем временем застыл неподалёку, превратившись в равномерный гул.

— Это не «Виатор», — похоронно протянул голос из динамика, и капсула опустилась на бетон. — Надюша ещё в пути. Сорок секунд.

— Тогда кто? — вопросил Василий и сам же себе ответил: — Похоже, нас вычислили. Вышли на нас.

— Было бы странно, если бы они этого не сделали, — хмыкнула я.

Спустя мгновения мы преодолели половину крытого широкого перехода, ведущего в смежный ангар. Запылённые металлические штабели, баллоны, ящики вдоль стен – всё это уже давненько никто не трогал, и время здесь, кажется, остановилось давным-давно.

И тут из туннеля позади накатил сквозняк – уже не робкий, а уверенный, напористый, полный силы, и где-то впереди с раскатистым грохотом распахнулись ворота.

— Засада, — выдохнула я.

Любопытный ветер вдруг преобразился в стремительного разведчика. Он побежал вперёд, ощупывая холодным дыханием каждый выступ, обнюхивая старый металл, словно в поисках, чем можно поживиться.

В тот же миг свет ударил в глаза – сразу с обоих концов коридора вспыхнули белые огни прожекторов. Щурясь от слепящего света, я видела, как из-за угла впереди выплеснулся размытый силуэт, будто мираж, дрожащий в мареве зноя. Он сгустился, замер на мгновение – и материализовался в невысокую фигуру, затянутую в боевой костюм. Остро блеснула багровыми линзами хищная маска.

Стоя посреди коридора, безоружная София преграждала нам путь. Её поза была спокойной, почти небрежной, но каждый мускул был готов к взрыву.

— Я думала, с вами будет Агапов, — голос из-под маски звучал неестественно-плавно, будто синтезированный. Почти невинно. — Владимир Алексеевич решил не рисковать и остался под землёй с новыми друзьями?

— Отойди в сторону и дай пройти, — процедила я, готовясь «переключить режим» и пробить себе дорогу силой.

— Опять? — её голос дрогнул, но не от страха, а от ледяной насмешки. — Ты собираешься снова убить меня, Лиза?.. Я всё думала, каким будет семьдесят седьмой раз. Две семёрки – это ведь на удачу… Успеешь сделать это до того, как превратишься в крупное решето?

Воздух позади неё затрепетал и потемнел, соткавшись из ничего в огромную, гнетущую тень. Бронированная громада в два человеческих роста проявилась за её спиной – «Анкилон».

София подняла маску, обнажая красивое, бледное лицо – холодное, идеальное, словно маска, но уже из плоти. А робот позади неё слегка припал на ноги. С сухим, костяным лязгом из плеч выдвинулись ракетницы, открылись пусковые установки, нацеливая на нас рой дронов-снарядов. Провернулись стволы пулемётов-рук, досылая первый патрон.

Он стоял позади неё – точь-в-точь как тогда, на проклятом астероиде. Только тогда за её спиной сияли крылья моего спасителя, теперь же из плеч чудовища за её спиной зияла дюжина хищных глоток пулемётных стволов.

Девушка зловеще, исподлобья улыбнулась одними губами.

Взгляд её, холодный и тяжёлый, скользнул поверх наших голов, и я оглянулась. Позади, отрезая путь к отступлению, за агрегатами и контейнерами замерли вооружённые фигуры. Мельком я насчитала пятерых, а потом, на долю секунды «переключив» зрение, увидела ещё с два десятка призрачных силуэтов, плававших в мареве маскировочных полей, словно стая хищных рыб в мутной воде.

К фоновому гулу, приближаясь, примешивался новый, нарастающий – и это был уже «Виатор». Сердце упало, застучало в кишках. Мелькнула острая, холодная мысль:

«Мы в ловушке».

Я смотрела в глаза своего падшего ангела – два осколка льда с вмёрзшими внутрь стальными штыками, а в ноздри, назло всему, предательски ударил призрак знакомого аромата. Не просто запах, но фантомный привкус пиролиза.

Сладкая, густая пудра лесных ягод, из-под которой сквозила нота чего-то чужого, едва уловимого – её любимые духи. Те самые, которые я запомнила в её каюте на «Фидесе». Те, что въелись в кожу, в губы, в саму ткань тех безумных ночей, где мы сжигали друг друга дотла, пытаясь выплавить из пепла хоть что-нибудь, кроме пустоты. Этим ароматом пахли её волосы, когда она смахивала с лица прядку цвета спелой вишни, неба и сирени…

Я физически почувствовала, как задыхаюсь. Не от газа, не от дыма – от этого призрачного запаха, который вырвался из глубин памяти и затянул петлю на горле. Слюна во рту стала густой и горькой, как после химического ожога. Этот фантомный аромат был приглашением вернуться в костёр – и часть меня откликалась на этот зов мелким, голодным трепетом.

Но хуже всего было то, что где-то под бронёй, на её коже, возможно, до сих пор пахло именно так. И это знание обожгло, как раскалённый шлак, брошенный на голую плоть. Оно означало, что призрак реален – и от этого не было спасения…

Теперь передо мной стояли двое: падший ангел в маске под маской и призрак той девушки с «Фидеса», чьи тёплые глаза когда-то отражали не сталь, а отсветы звёзд за иллюминатором. Они наложились друг на друга, создавая невыносимый, раздирающий душу резонанс.

— Я совсем не помню последние месяцы, — сказала я, и голос звучал хрипло. — Но я вспомнила всё, что было до. Теперь вспомнила… Всё, через что нам с тобой пришлось пройти… Пропусти нас, Софи. Хотя бы ради прошлого, если есть там что-то, что тебе небезразлично. А иначе… кому-то неизбежно придётся умереть. Ну а ты… ты всё равно не получишь от меня того, что тебе нужно.

Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

— Я помню больше, чем ты можешь представить, включая то, что видела твоими глазами… — её голос стал тихим, интимным, будто она делилась самым постыдным. — Я вбирала тебя. Каждую ночь. Загружала твою омниграмму и проживала её вместо сна. Днём я была собой, а ночью… превращалась в тебя. Я чувствовала, как болел твой шрам после Пироса. Я знаю, какая на вкус твоя тоска, когда ты думаешь о Марке. Я стала лучшим в мире экспертом по тебе, и я знаю, что ты сломаешься раньше, чем предашь то, во что веришь. Даже если сама уже в это не веришь… Я хранила и оберегала тебя без малого год, и треть этого срока – это кусочки твоей жизни, ставшие моими снами.