Погоня за Судьбой

— Д-деликатнее… сволочь, — скрежетнула она, и лицо её застыло, а я, прижимая голову к животу, что было сил рванула вперёд.

Позади, со стороны раскуроченного входа хлопнуло, и гадюкой зашипел ядовитый дым, стремительно заполняя помещение. Вслед мне кинулась новая россыпь звонких иголок. Рыбкой нырнув во тьму проделанной в стене дыры, я впечаталась в кабель-канал и грянулась о торчащую железяку.

Толчок тремя конечностями – четвёртой прижимала к себе голову, – и тороидальный зал, заполнявшийся слезоточивой гарью, остался позади, за поворотом. Узкий технический проход, огибавший комнату, закончился тупиком столь же стремительно, как и начался.

Я смутно ощущала за стеной оглушённую Софию – приподняв маску на лоб и сидя на полу, она пыталась вытащить из бедра глубоко засевший стальной манипулятор. Рядом с ней уже был второй человек, а кто-то ещё – огромный и неповоротливый, примерялся к проделанному мною проходу. Комплекция не позволяла ему протиснуться, но дорога назад была для меня отрезана – сюда уже проникали языки ядовитого дыма.

— Куда дальше-то, гений? — я встряхнула голову в руках, и её зубы клацнули. — Ты клялась, что знаешь каждый поворот!

— Ты думаешь, я тут экскурсии водила? — язвительно поморщилась та. — Дальше – куда глаза глядят. Ты же теперь супер-пупер, сама себе бурильная установка. Так что давай-ка, продырявь нам дорогу, а я постараюсь не блевануть от твоей тряски.

Едкий запах неизвестного газа щекотал ноздри и вызывал нарастающее головокружение. Робко вдохнув, свободной рукой я заткнула рот и нос. Прямо за стеной один из гальванических силуэтов припал к перегородке и словно бы слушал сталь. Он знал, что я здесь, и отсчитывал секунды до того, как газ возьмёт своё. Тогда можно будет ломать стену.

Но у меня теперь есть преимущество – и я должна воплотить его в скорость.

Я зажмурилась, и мир внутри век поплыл кровавыми пятнами. Сосредоточиться – значило свести челюсти до скрежета, вжать ногти живой руки в ладонь до рези, почувствовать, как где-то глубоко в черепе та самая «опухоль» отвечает на усилие пульсирующей, раскалённой болью.

Я не продавливала стену. Я вбивала в неё собственное сознание, как гвоздь, и этот гвоздь входил в сталь, раздирая её – и мои извилины. Воздух в лёгких кончился, удушье схватило горло стальным обручем… и из носа и глаз горячими струйками потекла кровь, смешиваясь с потом на губах. Металл не просто скрипел – он визжал, как живой, под напором невидимой, кровавой воли, рождаемой моей агонией. Кабели искрили, лопались целыми пучками и открывали новую поверхность, которая тут же попадала под каток точки фокуса.

Вперёд и вниз! Лишь бы хватило кислорода…

Очередной слой раздался в стороны – и ледяной ветер ринулся сквозь образовавшуюся дыру, сквозняком врываясь в узкий технический лаз и вместе с удушающим газом убегая прочь, в заваленную капсулами операционную, и дальше – сквозь развороченный дверной проём.

Наконец-то, воздух! Я жадно припала лицом к образовавшейся форточке. Поток был влажным и наэлектризованным, отдавал жжёной пылью, но я жадно вдыхала холодный сквозняк.

Шум ураганного ветра и движение воздушных масс. Мелькал свет, мимолётом пробегающий сквозь веки. Я попыталась разлепить глаза, чтобы увидеть – что же там, – и наконец, надрывая слипшиеся от крови ресницы, удалось приоткрыть узкую щёлочку.

Непроглядная бездна раскинулась внизу, а круглое, сходящееся вверх пространство опоясывали кольца подсвеченных желтоватыми огнями серебряных круглых многометровых шкатулок – десятков и десятков точно таких же помещений, как моя тюрьма, сложенных в подвижный калейдоскоп. Именно так это выглядело отсюда.

Подвесные контейнеры в человеческий рост выплывали из прямоугольных отверстий в «бубликах», которые то и дело закрывались, вдвигались в потолок и отползали в сторону, уступая место новым. Серые нити рейлингов плясали в воздухе, а правила геометрии здесь, казалось, не действовали. Прямо в воздухе узлы соединялись, поворачивались и меняли длину, а затем расцеплялись и вновь стыковались с соседними, принимая с разных сторон чёрные капсулы в человеческий рост и направляя их в одну сторону.

Устремляясь к самому центру конструкции, к чёрному зёву вертикальной шахты, капсулы на мгновение повисали между двумя безднами – и растворялись в воздухе, озаряя стены невообразимого «колодца» яркой белой вспышкой.

— Что это за долбанный конструктор?! — воскликнула я, едва различая собственный голос в шуме ветра.

— Это транспортная система и гравитационный лифт, — отозвалась Вера. — Единственный выход на поверхность.

— В таком случае, нам туда!

Отсюда до горловины было метров сто пустоты. До ближайшего рейлинга, впрочем, рукой подать – в нескольких метрах от меня проплыла одна из капсул, сделала вираж по изогнувшейся балке и скрылась в потоке других уровнем выше. Подо мной же чернела кромешная пустота, порождающая холод в желудке – а следом и по всему телу. Мы были на нижнем ярусе всей этой конструкции.

Вновь сверкнул вспышкой света подъёмник, выхватив из мрака щербатую каменную стену гигантского округлого колодца. Тьма внизу становилась ещё более непроглядной.

— Ты что, собираешься добраться туда по воздуху? — неуверенно поинтересовалась Вера.

Я рассчитывала подловить момент, когда одна из капсул окажется максимально близко, прыгнуть вперёд и зацепиться за неё. Я не представляла, что будет, если удастся добраться до гравилифта, как не могла и вообразить, что ждёт меня внизу, если сорвусь, но других вариантов не было…

Закрыв глаза, я старательно вызывала к жизни почти привычные ощущения. Проекция неохотно проявилась на внутренней стороне века, и, следуя, за точкой фокусировки, металл подался в сторону, расширяя отверстие наружу, в бездну.

— Ты можешь быстрее? — волновалась голова.

— Не мешай, а то выкину в пропасть! — захрипела я, ощущая внутричерепное давление, чувствуя, как мозгу постепенно становится тесно, и он пытается проломить себе путь наружу – совсем как я сквозь металл.

Отверстие ширилось – и теперь, кажется, я уже смогу протиснуться в него. Пронизывающий ветер из бездны усиливался, края дыры были горячими и острыми, но назад пути нет – только вперёд. Высунув наружу руку, я пыталась нащупать сбоку от отверстия неровность, за которую можно было бы ухватиться.

— Как ты возьмёшь меня? — спросила Вера. — У тебя же всего две руки!

И вправду, две. Возможно, удастся как-то зацепиться одной, но уверенность в этом таяла на глазах. Вероятно, придётся оставить голову здесь – благо, угрызения совести по этому поводу мне не грозили.

Внезапно мир вокруг пришёл в движение и заскользил вбок.

— Стоять! — вскрикнула я. — Нет-нет-нет, только не сейчас!

— Они изолируют это место, — обречённо сказала голова. — Мы не успели…

— Хрена с два они меня изолируют!

На проём надвинулась глухая стена. «Бублик» проворачивался, бурный воздушный поток превратился в тонкий ручеёк, а из отверстия доносились механические постукивания, гул, скрипы. Мимо дыры проползали едва различимые в темноте механизмы. Движение остановилось на миг – и помещение заскользило вверх. Словно натянутая струна, я выжидала момент, чтобы выскочить наружу, в первую попавшуюся полость.

Мелькнула ещё одна стена, и передо мной распахнулась ярко освещённая комната, в центре которой стояли двое двухметровых верзил в полном боевом облачении с горящими жёлтыми глазами на шлемах – по три на каждом.

Я вновь машинально зажмурилась, глаза описали резкий зигзаг, и один из здоровяков, почти пробитый насквозь мощным незримым ударом в грудь, отлетел в глубь коридора. Точка фокусировки метнулась в сторону – и голова второго с хорошо различимым хрустом свернулась набок. Лишь когда его выпущенное из рук оружие стукнулось о пол, я успела осознать, что произошло.