Страница 318 из 555
Я снова посмотрела на неё. Затем на Софи, которая была белее полотна. На стены чужого, предательски знакомого ангара.
К смелости нужно было добавить суицидальную наглость, чтобы сунуть голову в самую пасть тигра. Но что потом?
— А потом вы включите маяк. — Диана похлопала ладонью по массивному металлическому контейнеру рядом – и звук был глухим, зловещим.
— Маяк? — повторила я, мозг отказывался схватывать абсурдность.
— Маяк многомерного позиционирования.
Капитан присела на корточки, ввела код. Щелчок – крышка сдвинулась, обнажив матово-чёрный цилиндр на постаменте. На нём – одна-единственная большая кнопка, алая, как капля крови на снегу. И тёмный экран. Прибор спал.
— И что будет? — Софи спросила голосом тонким, как струна перед разрывом.
Юмашева поднялась, отряхнула руки от несуществующей пыли.
— Надейтесь на чудо, но уповайте на себя. Ваша задача – занести его внутрь и активировать. Дальше – наше дело. — Она посмотрела прямо на меня. — Я могла бы заставить вас, но вместо этого прошу. Согласны?
Мы с Софи переглянулись – с осознанием того, что выбора-то у нас и не было.
* * *
Выкатить контейнер в шлюз «Фидеса» оказалось адом. Остальное – в невесомости – пошло легче. Мы протянули через туннель карбоновый трос и пристегнули к нему гроб с маяком. Пять минут медленного, скрипящего буксира – и он вплыл в наш открытый люк.
Я захлопнула шлюз, отрезая последнюю связь с «Фидесом». Мы с Василием, сорвав с пола не одну заклёпку, протащили контейнер по узким коридорам и вкатили его в рубку, примагнитив к полу прямо за креслом капитана. Готово.
«Разведчик» дёрнулся, набирая ход. «Фидес» же растворился в маскировочном поле, исчез с экранов. Теперь мы должны были соблюдать радиомолчание и делать вид, что вокруг нас никого нет – «прикинуться ветошью», как метко выразился Василий. Мы с Софи натянули жёлтые жилеты геологов – дешёвый, трещащий по швам маскарад – и замерли, вперясь в пустоту за стеклом…
Время текло, как расплавленное стекло – медленно, густо, оставляя ожоги на восприятии. Я окаменела в кресле, каждый нерв был натянут до звона, а Василий, воплощение стоицизма, с аппетитом уплетал бутерброд, и чавканье было единственным звуком, нарушавшим тишину кабины. Софи, не выдержав давления беззвучия, впихнула в уши наушники, но её пальцы отбивали на коленях мелкую, беспорядочную дрожь…
Спустя бесконечно долгие минуты пискнул сигнал оповещения, и на экране радара вспыхнули две стремительно приближающиеся точки. Одна из них замедлилась, а вторая рванула прямо на нас.
Через мгновение впереди, за обтекателем, сверкнул солнечный блик – ослепительный, режущий, как вспышка сварки. И тут же, в метрах от борта, просвистела, мелькнув стальным, отполированным до зеркала брюхом, «искра» истребителя. Он пронёсся так близко, что я инстинктивно откинулась в кресло, и исчез сзади, оставив после себя не звук, а звенящий вакуум в ушах и запах страха.
Из динамика раздался голос – холодный, металлический, без интонаций:
— Неопознанное судно, назовитесь. Цель вашего присутствия в этом секторе?
Мы переглянулись. Василий щёлкнул тумблером, и его голос приобрёл нарочитую, уставшую небрежность:
— «Система-Ресурс», бортовой номер тридцать девять. Геологоразведка. Наряд сто два, текущий год…
Воцарилось напряжённое молчание. На радаре истребитель сзади сбавил ход, развернулся и начал сближение. Второй, спереди, нырнул вниз, описывая под нами широкую, неторопливую дугу. Они брали нас в клещи.
Ожидание растянулось в ледяную вечность. Наконец, коммуникатор пронзительно пискнул.
— Ваше присутствие не санкционировано. Запрос сто два отклонён утром. Разведка в секторе L5 завершена – объекты не представляют интереса.
Василий шлёпнул себя ладонью по лбу.
— Вот же кретин! Даже не проверил… — Затем включил связь и ответил: — Ошибка в бумагах, служивый. У меня задание на руках. Надо осмотреть группу, иначе весь техпроцесс – коту под хвост. Буровики…
— Не держите нас за идиотов. — В голосе уже не было места для обсуждения. Это был ультиматум, наточенный клинок. — Разворот. И домой.
— Никак нет, — Василий вжился в роль загнанного клерка, а я сжала кулаки, чувствуя, как гудят сервоприводы в тишине. — Третий день на испытательном. Вернусь ни с чем – кожу живьём сдерут. Уж раз добрался…
На радаре, у самой границы радиовидимости, мелькнули ещё две точки. Мы были уже близко. И тут экран ослепительно вспыхнул и погас – заглушенный мощной помехой. Голос в динамике проскрипел, не оставляя ни шанса:
— Включайте модуль внешнего управления. Диктуйте частоту. — Пауза, приглушённый разговор на той стороне: «… хватит болтать, кончай с ними…» И снова в коммуникатор: —Тридцать секунд. Неподчинение – огонь на поражение. Время пошло.
Василий кивнул Софи. Её пальцы дрожали так, что она с трудом попадала по кнопкам. Капитан начал хрипло диктовать цифры, глядя на единственный работающий экран.
Спустя несколько секунд свет в рубке мигнул и погас, а приборы отключились одним молчаливым вздохом. Тишина стала абсолютной, давящей. И тогда корабль, наш дом, наша крепость, дёрнулся и покорно поплыл вперёд, как труп на невидимом буксире. Мы замерли. Наши жизни больше не принадлежали нам. Они стали переменными в чужом уравнении.
Я посмотрела на Софи.
Она задыхалась короткими, хриплыми всхлипами, не приносящими воздуха. Глаза, распахнутые до боли, смотрели сквозь меня, в какую-то внутреннюю пропасть. Паника сковала её не льдом, а прозрачным саркофагом, отрезав от реальности.
Я отстегнулась, подплыла, вцепилась в её холодную, липкую от пота руку. Кости под кожей казались такими хрупкими.
— Всё будет хорошо. — Мой голос звучал чужим, натянутым, как струна. — Мы выберемся. Слышишь меня?
Она кивнула – чисто мышечный спазм, а взгляд остался пустым, прикованным к внутреннему кошмару. Лицо было влажным, бескровным, как у покойника.
— Прибываем, — тихо сказал Василий.
Я обернулась.
Впереди выплывал из пустоты огромный серый камень, и на его щербатой поверхности, словно проявляясь на плёнке, проступал чёрный прямоугольник – входной шлюз. Маскировочное поле сползало с него по мере нашего приближения. Чем ближе, тем больше правды.
Корабль затормозил. Меня потянуло вперёд, а Софи захрипела, ловя воздух ртом, как рыба на песчаном берегу.
Я обхватила её голову, прижала к своему плечу, начала гладить по волосам, по мокрому лбу. Я шептала ей, как ребёнку:
— Всё нормально… Мы бывали и не в таких передрягах… Помнишь тех стрекоз? Урода того безглазого… И ничего. Выбрались же. Выберемся и здесь… — Я говорила это в пустоту, в её мокрые волосы, самой себе в утешение, и слова были плоскими, фальшивыми, как монеты из жести. — За нами присматривают, ты ведь сама говорила. За нами приглядывают…
Врата росли, заполняя собой весь обзор, астероид превратился в стену, в мир. Прямо перед нами мелькнул, прочертив молнию, истребитель и исчез.
И тогда врата пришли в движение. Медленно, величаво, две половины чёрного прямоугольника поползли в стороны. А за ними сверкал, переливаясь нефтяными радугами, ионный барьер. Он был похож на мыльный пузырь неземной красоты – хрупкий, обманчивый, хранящий внутри глоток воздуха, лучик света и все тайны, которые спешили стать нашими могильщиками.
Внутри каменной полости парили два металлических серпантина – посадочные дорожки. У одного из них, как раненая птица, висел маленький истребитель на ремонте: открытый люк, выпотрошенный двигатель, хаос из шлангов и ящиков с инструментами. Сцена будничного ужаса в сердце зла.
Мостики-серпантины упирались в огромную площадку у скальной стены. В стене же зиял прямоугольный проход, залитый голубым светом. На площадке замерли несколько чёрных силуэтов.