Страница 232 из 555
— Нет, моя маленькая, — прошипел партийный лидер. — Это ты мне должна по гроб своей никчёмной жизни. Ты так и ползала бы в дерьме на своих убогих железяках, если бы не я.
Он наклонился вперёд, и на его губах заиграла тонкая, ядовитая улыбка знатока, что был готов раскрыть коллекционеру ужасный секрет его самого ценного экспоната.
— Хочешь знать, кого распотрошили, чтобы добыть твои драгоценные мехапротезы? Я знаю имя. Всегда знал. Я сохранил его на случай, если тебе вдруг захочется почувствовать себя… чистоплотной. Хочешь услышать? Это будет лучшим уроком о цене всего, что у тебя есть.
Голос его был сладок, как сироп. Он предлагал не информацию, а яд, который навсегда отравит моё собственное тело. А я молчала, глядя на него исподлобья. Коммуникатор затрещал снова, Альберт вздрогнул, подскочил к устройству и бешено заорал:
— Я сказал – не звонить!
— Но шеф, вы должны знать! В этом контейнере двое живы, они напали на ребят, и сейчас…
— Живы?! Так убейте их! Qué te crezcan unas malditas bolas!
Грохнув кулаком по устройству, он дёрнул его, вырывая провода, и, размахнувшись от души, швырнул мимо меня, в дверь. С дребезжанием коммуникатор отскочил от дерева и зазвенел по полу. Тут же приоткрылась створка, и наголо бритая голова поинтересовалась:
— Всё нормально, шеф?
— VETE DE AQUI!!! — взревел Альберт Отеро.
Когда дверь закрылась, он смерил меня испепеляющим взглядом и процедил:
— Не забывай, смерть, что я дал тебе всё! Всё, что у тебя сейчас есть – это благодаря тому, что я вскрыл твои убийственные таланты! А теперь – проваливай!
Ярость, едкая и раскалённая, сдавила грудную клетку. Я закричала ему в лицо, и голос сорвался на визг:
— Всё, что у меня есть – это горсть пепла!!! Пепел – всё, что я научилась создавать благодаря тебе!
— Тогда лети по ветру следом за ним!
Мне было нечего терять – всё уже было потеряно. Я вытянула руку, плазмер отщёлкнулся, ионный резонатор застыл в полуметре от лица Альберта. Тот даже глазом не моргнул.
— О да, ты привыкла решать все вопросы силой, — прозвенел его ледяной голос. — Рассчитываешь, что и сейчас прокатит? Мне придётся тебя разочаровать.
К горлу подступал ком, а Альберт пристально смотрел мне в душу чёрными колючими глазами. Я испепеляла профсоюзного лидера взглядом, в котором клокотала вся накопленная за годы ненависть, и тяжело дышала, никак не решаясь выстрелить.
А ведь он был прав. Смерть постоянно бродит вокруг меня, собирая кровавую жатву из тех, кто имел неосторожность приблизиться…
Резко обернувшись, я навскидку прицелилась в чучело рипера, и один за другим сгустки плазмы с хлопками посыпались в несчастную зелёную тушу. По комнате полетели куски чешуи и ошмётки деревянной облицовки, вспыхнула занавеска на окне. Дверь распахнулась, на пороге показались пара вертухаев с пистолетами наготове, и тут же взяли меня на мушку.
Альберт вскинул руку и скомандовал:
— Не стрелять! Лучше сгоняйте за огнетушителем, да побыстрее! А она – пусть себе идёт куда хочет.
Опустившись в кресло, он исподлобья процедил:
— Девять часов и пятьдесят пять минут.
Я развернулась и стремительно покинула помещение, напоследок грохнув дверью так, что задребезжали стёкла. И шаги мои звучали в пустоте – в тишине изгнания. Там, за этой дверью, осталась вся моя прежняя жизнь – кривая, кровавая, но хоть немного своя…