Погоня за Судьбой

Глава X. Радиограмма

Красные лампы заливали стены комнаты бледным зловещим светом. Лёжа на простыне, я уже битый час пыталась заснуть, но меня преследовала вонь – казалось, её источник затаился где-то в голове, в самом дальнем её закутке. Неожиданно снаружи послышались шаги, раздался осторожный стук в дверь. Напрягшись всем телом, я схватила тазер, лежащий рядом с кроватью.

— Лиза… Ты здесь? — Робкий и безжизненный голос Софи пробился сквозь стальную перегородку. — Можно войти?

— Заходи, открыто.

На пороге появилась Софи – бледная, будто вся кровь вытекла и из неё. В глазах – не страх, а густая и липкая пустота. Она молча подошла, неловко, словно её конечности были чужими, и бесшумно опустилась на пол у кровати, прижимая к груди охапку каких-то железок.

— Тоже не спится? — поинтересовалась я.

— Можно, я переберу твою руку? — вместо ответа спросила – без интонаций, плоско, будто голосом автоответчика. — Мне срочно нужно чем-то себя занять.

— Давай, — согласилась я. — Только аккуратно, мне ею ещё пользоваться…

Ловкими тонкими пальцами Софи ощупывала плечо в поисках крепежа, пока не раздался тихий щелчок, и мехапротез оказался у неё в руках. Бережно положив его на кровать, она принялась аккуратно разбирать механизм и тщательно продувать все его узлы, детали и малейшие зазоры.

— Хорошо, что он так и не завёл собаку, — внезапно сказала она.

— Кто?

— Оливер, — не отрываясь от дела, уточнила Софи. — Он всегда мечтал завести корабельную собаку. Всё ходил, рассказывал… В позапрошлом веке на канонерках собаки предупреждали о подлёте вражеских самолётов задолго до того, как их обнаружат постовые… Юмашева ему не разрешила, сказала, что выгуливать негде…

Я вдруг вспомнила Джея из позапрошлой жизни.

— У меня когда-то была собака.

— И где она теперь?

— Не знаю, — соврала я.

Мне было прекрасно известно, что случилось с Джеем, но вытаскивать эту кость из горла сейчас не было сил. Софи не стала настаивать. Она лишь чуть замедлила движения, её палец на миг замер на полированном шарнире, будто гладя его. Потом кивнула про себя и снова погрузилась в работу, тщательно, методично, как сапёр, разминирующий последнюю связь с внешним миром. Будто от качества сборки зависела не моя функциональность, а её собственная возможность дышать дальше.

Она увлечённо возилась с мехапротезом, а меня постепенно клонило в сон. В какой-то момент я прикрыла глаза, а через некоторое время проснулась от возни возле плеча.

Раздался тихий, точный щелчок – мехапротез встал на место, привычным и холодным грузом вернувшись к плечу. Я уже готова была выдохнуть, как вдруг почувствовала – вес её головы, осторожный, неожиданный, лёг мне на живот. Всё внутри сжалось в один инстинктивный узел. Я замерла, не в силах пошевелиться, не зная, как на это реагировать.

— Ты… чего? — выдавила я, и голос сорвался на полуслоге.

— Прости, — прошептала Софи – и я почувствовала горячее дыхание сквозь футболку. — Я думала, ты спишь. Я просто… — Пауза, в которой я ощутила, как она содрогнулась. — Хотела послушать твоё сердце. Это… успокаивает. Не знаю, как тебе удалось уснуть. Они всё скребутся и скребутся там, снаружи… Кажется, я скоро сойду с ума от этих звуков.

Лица её я не видела – припав ухом к моей груди, она отвернулась и смотрела на дверь. А я вдруг подумала о том, как могли бы пахнуть её волосы. Чем угодно, кроме того, чем я нанюхалась за весь день…

Я заставила руку подняться. Не живую – её не было, – а ту, что могла дробить кости и плавить сталь. Кончики механических пальцев коснулись сначала макушки – неуверенно, опасаясь поранить, – а потом холодная, рифлёная ладонь легла целиком, тяжело и неловко. Неестественно.

— Не переживай, — сказала я, и слова прозвучали глупо – как ребёнку, который где-то в комнатном беспорядке потерял игрушку. — Это не так страшно, как кажется. Посмотри на меня – я уже давно спятила, и ничего, живу как-то…

— По тебе не скажешь, — приглушённо сказала она.

— Что живу или что спятила? — попробовала я пошутить, и получилось коряво, как всегда.

— А если мы все здесь умрём? — спросила она после долгой паузы.

— Я планирую выжить и вернуться, — ответила я, чуть не сказав слово «домой».

— Ричард тоже планировал. И Оливер. И Эмиль со своими ребятами. Только всё вышло иначе.

— Я не знаю, как всё повернётся в будущем, но очень надеюсь, что кто-то присматривает за нами сверху. Иначе нельзя объяснить наше сегодняшнее везение…

Я не сводила глаз с потолка, по которому ползали багровые тени от аварийной лампы. Рука двигалась сама по себе, бессмысленно и монотонно гладя её волосы. Под ладонью постепенно утихал мелкий, животный трепет. Её дыхание стало глубоким и ровным, переходя в тихий присвист. Она уснула. Заснула, доверчиво прижавшись к живой бомбе, в нелепой, неудобной позе, от которой у неё затекут все мышцы.

А я лежала и слушала. Сквозь тонкую стенку доносился вечный, въевшийся в сам мозг скрежет – мирметеры неутомимо точили когтями металлокерамические панели в поисках заветной щели…

* * *

Наутро Софи отправилась к Василию, чтобы узнать, как обстоят дела с радиотрансляцией. Ну а я была застигнута Шеном в одном из коридоров и нежданно приглашена на, как он выразился, «товарищеские посиделки». Я с радостью согласилась, чтобы как-то разнообразить своё пребывание внутри душных стен комплекса…

Скромное жилище Шена было освещено мягким оранжевым светом, со стен на меня глядели плетёные гобелены с изображениями свирепых драконов и красочных азиатских па́год. Посреди комнаты, прямо передо мной, стоял решётчатый деревянный столик с поддоном, на котором покоился глиняный чайничек и пара широких чашек. В углу, на тумбочке на небольшой электроплитке стояла стеклянная ёмкость с водой. Бирюзовый дисплей у основания плитки показывал температуру – девяносто пять градусов…

Я сидела на циновке, поджав под себя ноги, и в свете только что услышанного отрешённо смотрела на лампу под потолком.

— И что, Рамон превратится вот в это? — спросила я.

— Симбионты, попавшие в кровь через укус мирметеры, достаточно быстро прошли гематоэнцефалический барьер, — кивнул лаборант. — Я полагаю, что ваш друг лишится лобных долей и префронтальной коры мозга, а, следовательно, и личности быстрее, чем Джон.

— Почему?

— Джону вводили препарат на основе клеточных структур симбионтов. Ваш друг же получил их в чистом виде.

Не может же быть, чтобы всё было так плохо…

— И вы предлагаете мне сидеть здесь и пить хренов чай, пока мой друг трансформируется в чудовище?!

— Именно так, поскольку сейчас вы ничем не поможете вашему другу, — сказал Шен, перебирая какие-то ёмкости на небольшой полочке, привинченной к стене. — Чай лучше всего готовить на живом огне, но его, к сожалению, нет. Всё на электричестве…

Материализовавшись возле плитки, Сяодан снял ёмкость с водой и ловким движением наполнил небольшой чайник. Затем разлил жидкость по чашкам, чтобы прогреть посуду и почти сразу вылил воду из чашек прямо на поверхность чайника. Тонкие струйки собирались на его дне и звонко капали в поддон. Через мгновение в руке Шена оказалась деревянная плошка с сухими молотыми листьями бледно-зелёного цвета, он поднял ёмкость на ладони, и она моментально оказалась у меня под носом.

— Вся эта тщетная суета ради пары глотков? — поморщилась я.

— Оцените аромат, — приказал он. — Всё, что имеет цель, перестаёт быть тщетным. Пусть даже цель кажется на первый взгляд иллюзорной.

Я нехотя вдохнула благоухание листьев – чувствовались в нём прохладные ветра, низкие облака среди седых вершин, бесконечные чайные плантации на зелёных склонах…