Погоня за Судьбой

Софи подвела машину вплотную к останкам серой ребристой туши. Разбитая, вдавленная внутрь кабина жалобно косилась на нас закопчённым куском лобового обтекателя. Припав на правый бок, погибшая машина вытянула к небу распахнутый боковой люк, возле которого выцветшей бледной сталью выделялся одиноко лежащий пистолет. Тел не было – зато вокруг были разбросаны занесённые песком, обкусанные, обточенные жвалами обломки костей, лоскуты одежды и пара потрёпанных бронежилетов. Похоже, у кого-то после крушения была славная пирушка…

Транспортёр остановился, Софи открыла дверь и ловко перебралась в кузов. Покопавшись в оборудовании, вытащила на свет ящик с инструментами и спрыгнула на песок. Перехватив автомат, я последовала за ней, и мы оказались под самым люком. Из темноты корабля до слёз в глазах разило жжёным пластиком и оплавленным металлом.

— Ты знаешь, где искать? — спросила я.

— Да, там всё на виду. — Софи щурилась на солнце, прижимая к животу чемодан с инструментами. — Кабина почти целая, есть шансы, что и репитер уцелел. Подкинешь меня?

Сцепив руки, я подсадила её на деформированную тушу «Остиума», и Софи скрылась во тьме. Взобравшись на корпус, я оглянулась по сторонам. Было тихо, лёгкий ветерок таскал по земле пыль. Далеко впереди, оттенённая массивной горой с узкой плоской вершиной, виднелась зеркальная верхушка купола, словно исполинский мяч для гольфа – до лаборатории отсюда было рукой подать. Могли бы и на эту сторону мост построить, ей богу – даже пешком можно было бы за час сходить туда-обратно. И вновь я с теплотой вспоминала старую-добрую «Хускварну», подаренную станционному смотрителю…

Внутри чёрного проёма послышался грохот, треск, приглушённый матерок, и я спрыгнула внутрь, окунувшись в горелое зловоние. Мятые технические шкафы, ставшие полом, жалобно стонали под моим весом, пока я пробиралась в сторону кабины.

— Ну как? — спросила я, зажимая нос. — Нашла?

— Здесь он, никуда не делся, — отозвалась Софи. — И даже не поцарапался.

Возникнув в проходе, она протянула мне массивный серый прямоугольник с выемками, технологическими отверстиями и пучком торчащих проводов.

— Бери, только аккуратно, не раздолбай его, — приказала она. — Оно, конечно, и не такое пережило, но мало ли… Иногда достаточно самого пустяка, чтобы испортить устройство.

Устройство – массивное на вид, но лёгкое – легло мне в руки, и я аккуратно вынесла его к люку, а затем вытащила наружу и вылезла следом. Подняв Софи, спрыгнула вниз и приняла прибор из её рук, прислонив его к раскалённой стенке корабля. Подруга оказалась рядом, схватила прибор и решительно направилась к вездеходу.

Несколько уверенных шагов – и нога её неожиданно подворачивается, а ретранслятор летит в песок.

— Что-то меня держит! — закричала Толедо, моментально погрузившись по колено.

Кварцевая пыль вокруг барахтающейся Софи стремительно осыпа͐лась внутрь воронки, и через секунду та скрылась уже почти по пояс.

— Погоди ты! — не помня себя, я схватила её под руки и принялась изо всех сил тянуть из ямы. И умудрился же этот гад нас подкараулить!

— Тащи меня! — отчаянно визжала Софи, отбрыкиваясь второй ногой и цепляясь за меня руками. — Я не хочу умирать, как Ричи!

Рывок, ещё один, и ещё… Её нога выскользнула из западни, и мы рухнули на песок.

Софи без одного ботинка вскочила и ринулась обратно к «Остиуму», а из воронки передо мной показалась голова – будто живой экскаватор. Острые, покрытые песком многочисленные челюсти и полдюжины чёрных, пустых, как шахтные стволы, глаз. Мандибулы задрожали, завибрировали, издавая сухой, дробящий кости треск, словно перемалывали в пасти саму сталь, выражая недовольство упущенной добычей, а я передёрнула затвор автомата. Спустя полсекунды челюсти и глаза скрылись в песке.

— Я не хочу! — кричала Софи, соскальзывая и срываясь, безуспешно пытаясь вскарабкаться наверх, в корабль. — Он меня чуть не утащил! Не хочу!

— А ну, возьми себя в руки! Не хватало ещё паники! — Выцеливая песок под ногами, готовая стрелять, я оказалась рядом с ней. — Лучше найди какие-нибудь листы там, внутри! Куски обшивки или что-нибудь подобное. Тащи всё сюда и выкидывай наружу, будем строить дорогу к машине.

С моей помощью Софи наконец удалось забраться в люк. Она скрылась в корабле и принялась громыхать там каким-то железом. Наружу с грохотом вылетело помятое сиденье, затем ещё одно. Обугленный кусок столешницы, пара стальных труб…

Хлам всё появлялся и падал на песок. Софи, кажется, поставила своей целью выгрести из «Остиума» всё, что было плохо привинчено, а я тем временем прокладывала к «Зубру» импровизированную дорожку из обломков в обход коварной песчаной ловушки. Вспомнилась вдруг забавная детская игра, где нужно было передвигаться по верхам, по стульям, диванам и столам, чтобы не угодить в «лаву» на полу. Здесь, впрочем, и в настоящую лаву угодить можно было запросто.

Постепенно продвигаясь вперёд, я добралась до ретранслятора, а затем накидала хлама, проложив дорогу до вездехода, и вернулась к кораблю за Софи. Та, утомившись выкидывать запчасти из «Остиума», кое-как спустилась вниз, и мы, проявляя чудеса эквилибристики, стали перепрыгивать с детали на деталь.

Вскоре мы достигли вездехода. По огромному колесу Софи вскарабкалась в салон, дрожащими руками приняла драгоценный прибор, а затем помогла взобраться и мне.

Наконец, мы перевели дух. Толедо схватилась за руль, её трясло, как в лихорадке. Пережитый шок отражался на бледном лице, по щекам и лбу были размазаны пыльные мокрые следы.

— Ты в порядке? — участливо поинтересовалась я.

— Что? — спросила Софи голосом плоским, как у робота с севшей батареей. — А, да… Один момент. Сейчас… сейчас будет порядок.

Перегнувшись через сиденье, она выудила банку залежавшегося пива и дёрнула кольцо. Пенным фонтаном тёплая жидкость брызнула по салону, заливая Софи, сиденье и пол, наполняя кабину испарениями перебродившего сусла. Девушка жадно присосалась к банке. Она не пила – она захлёбывалась, глотая тёплую пену большими, судорожными глотками, словно пыталась смыть со слизистой вкус песка и страха, не обращая внимания на стекающую по подбородку пену, на промокшую футболку.

— Порядок, — выдохнула она, и в её глазах, наконец, проступил знакомый огонёк – сквозь лихорадочный, пьяный блеск. — Можем ехать домой.

Настала моя очередь пребывать в шоке, но я промолчала. В конце концов, человек только что побывал на грани гибели. Ещё чуть-чуть, какие-то лишние пара секунд, и я бы опоздала. Мне пришлось бы возвращаться на базу в одиночку, а наша команда лишилась бы ещё одного человека.

Взревел двигатель, машина резко сдала назад и, огибая неровности, устремилась по направлению к каньону. Снова ветер бил в лицо, одаривая перегретое тело долгожданной прохладой. Снова орала громкая музыка – на этот раз вдвое громче, чем по пути к «Остиуму».

Я испытывала облегчение, ведь самая сложная часть задачи была выполнена. Теперь нужно подключить ретранслятор к системе связи в лаборатории, но этим предстояло заняться не мне. В радиоэлектронике я не понимала ровным счётом ничего – благо в этом кое-что смыслили Софи и Василий…

Неожиданно в салоне раздался хлопок, сквозь хрипение динамиков и рёв несущегося вездехода прорвался рокот реактивного двигателя, и прямо над головой сверкнул хищный силуэт беспилотного «Кондора», взметая в воздух песчаную пыль. Пройдя совсем низко, он обогнал нас и удалялся, сжимаясь в точку и опускаясь к горизонту. Я напряжённо всматривалась вдаль и мысленно бранила себя последними словами – совсем забыла про этих летающих стражей.

Похоже, он нас засёк. Однако, он был один, и второго смертоносного дрона было не видать. Точка постепенно сместилась правее и стала увеличиваться в размерах. Софи прибавила газу, и теперь машина подпрыгивала и подскакивала на неровностях едва ли не у самой испещрённой трещинами кромки каньона. Внизу дымился и клокотал красный поток магмы, готовый проглотить и за считанные секунды переварить всё, что попадёт в его жадную пасть.