Погоня за Судьбой

А через открытую форточку на фоне громыхающей эстакады и гудящих аэротрасс периодически доносились отдалённые хлопки. Удары? Выстрелы? Можно было только гадать, сколько жизней унёс сегодняшний день, и что сейчас творится по всему Сектору…

Мне не спалось, в голову лезли образы погибшего Боцмана и старого мстительного Тамберга, поэтому я решила выйти в сеть. К этому времени всё было уже кончено, и новостные ленты были забиты сводками и фотографиями вымороженной поверхности Циконии.

Бескрайняя морская гладь, покрытая скалами, редкими тропическими островами и искусственными плавучими платформами, раз в пару суток обнажавшая пестревшее всеми красками мира дно, была некогда домом сказочных богачей и «территорией свободы» для андроидов. Теперь же всё это превратилось в припорошенную снегом ледяную равнину. Сложно сказать, уцелела ли жизнь в ныне подлёдном Великом Океане, но в том, что она изменилась до неузнаваемости, можно было не сомневаться.

Физик, со своей циничной бухгалтерией ужаса, оказался недалёк от истины – от семидесяти до восьмидесяти миллионов. Я пыталась представить эту цифру – восемьдесят миллионов. Это больше, чем население иной страны, а здесь, в сводке новостей, она была одной строкой – даже не абзацем. И за каждой единицей в этой цифре – чья-то утренняя чашка кофе, которой уже никогда не будет, слово, которое никогда не будет сказано, дело, которое никогда уже не будет сделано. Всё это теперь стало просто статистикой. Льдом и тишиной…

Чёрная сфера исчезла так же внезапно, как и появилась, а на орбите планеты до сих пор висели челноки, глайдеры и планеры тех, кто успел сбежать с поверхности. Спасательные корабли Флотилии Экстренного Реагирования, прибывшие со всех уголков Сектора, вместе с мобилизованным Космофлотом вылавливали в стратосфере всех, кого могли. Беженцев планировалось расселить по оставшимся обитаемым мирам. Руководство Конфедерации собиралось на внеплановое совещание для выработки ответных мер. Ответных? Любопытно будет на это посмотреть.

Я выключила настенный экран, разделась, легла в кровать и, наконец, провалилась в беспокойный сон…

* * *

… «Это было и это будет».

— Где и когда будет, Томас? И что ты мне показал тогда, в корабле?

Сидя на подоконнике маленького окошка, за которым под чёрной эстакадой шквальный ветер обрывал мощные ветви дуба посреди грязного дворика, окружённого старыми кирпичными стенами, гусеница-переросток смотрела на меня голубыми блюдцами глаз, склонив голову набок, и ждала. Чего ждала? Пока я пойму?

— Вот так, — раздался сбоку голос Марка.

Я повернула голову. Стоя у классной доски, на которой мелом были небрежно намалёваны кривоватые шарики, он любовался результатом.

— У вас было пять шансов отомстить, — сказал он, обращаясь к классу. — Один вы упустили. Сколько осталось шансов, дети?

Дружный хор детских голосов воскликнул:

— Четыре!

— А ещё минус один?

— Три!

Марк принялся с нажимом, со скрипом мела по доске перечёркивать планеты одну за другой.

— И ещё?

— Два!

Я почти шёпотом спросила:

— Как это остановить?

Марк небрежно смахнул тряпкой оставшиеся нарисованные планеты, смазал их в белёсое месиво и улыбнулся.

— А ты правда хочешь, милая? — ласково ответил он вопросом на вопрос. — Может, просто позволить всему этому исчезнуть?

— Но тогда все люди умрут… Вокруг и так слишком много смертей и зла! — ответила я словами Отто.

Марк торжествующе поднял палец вверх.

— Вот именно. Слишком много. Месть тоже имеет мало общего с добром. Так позволь всему этому просто исчезнуть!

Раздалось противное пиликанье…

… Звонил будильник, начинался новый день…

* * *

Полиция забрала на допрос весь почти весь персонал заведения. Остались только Арни, который присматривал за баром, да Физик, опоздавший к открытию. Седой тоже куда-то пропал – Арни сообщил, что тот уехал договариваться с «правильными людьми», чтобы замять инцидент. Обширные связи Седого помогали власть имущим закрывать глаза на подпольную деятельность «Весёлого Саймека», поэтому были все шансы спустить это дело на тормозах – тем более, что в данной ситуации Седой, пусть и с большой натяжкой, числился потерпевшей стороной.

Под утро последствия перестрелки были кое-как зачищены – фургоны и расстрелянная машина Седого вывезены со двора, а хмурые рабочие уже ремонтировали фасад бара…

Физик ждал меня на заднем дворе возле открытого гаража. Похоже, нам предстоял ещё один полёт над городом, и я с удовольствием оседлала «Вепря», мимолётом вспомнив своего старого зверя, оставленного в алтайском посёлке. Интересно, как он там? Ухаживает ли за ним его новый владелец?

Мы взмыли в серое январское небо и понеслись над кварталами в сторону городской окраины. Складывалось впечатление, что люди более-менее оправились от вчерашних новостей. По крайней мере, магистрали всё так же пестрили автомобилями, по воздушным трассам неслись ровные, плотные потоки глайдеров, а улицы были заполнены спешащими по своим делам фигурками. Гибель миллионов – гибелью миллионов, а деньги сами себя не заработают…

Оказавшись над нужным местом, я некоторое время кружила в поисках точки, пока Физик пытался с кем-то связаться по коммуникатору. Наконец, у него получилось:

— Всё готово? Он внутри?.. Ну так открывайте ворота уже!.. Хорошо, передавай, забираем. Конец связи!

Внизу, из-под свода одного из складских помещений показалась уже знакомая приземистая голубая крыша. Физик прокричал мне сквозь шум ветра:

— Сейчас у полиции забот полон рот, люди словно с ума посходили! Они вряд ли станут искать машину, так что нужные нам полчаса у нас точно есть! Держи высоту, и давай потихоньку за ним! Нам недалеко!

Тяжёлая машина поползла по переулкам, а мы, держась чуть в стороне на высоте двухсот метров, плыли следом. Грузовик вышел на магистраль, и в какой-то момент я упустила его из виду.

— Игорь, я его не вижу! — крикнула я.

— Он в туннеле, я потерял прямое управление… Блин! Сейчас его «Счетовод» подхватит, и он будет как на ладони! У нас мало времени!.. Впереди, видишь? Выход из туннеля!

Я толкнула штурвал от себя, и гравицикл устремился вперёд. Кружа над жерлом путепровода, я высматривала знакомый тягач, и наконец он выполз из узкого прямоугольника в средней полосе, почти под самым беспорядочным нагромождением каких-то труб и контейнеров. На боку всё так же виднелось растянутое каучуковой улыбкой женское лицо, рядом было написано название торговой марки и незамысловатый слоган: «Радость в каждый дом».

— Мы почти на месте! — сообщил Физик. — Давай вправо, вон к тому дому возле здоровенного склада! Вот – главное хранилище наших прибалтийских друзей! Отсюда они снабжают сеть своих магазинов, а заодно и переваливают контрабанду! Практически у всех на виду!

Я развернула гравицикл и, не выпуская беспилотный тягач из виду, зависла над старой жилой многоэтажкой, вместе с соседними образовывающей некое подобие «колодца» из трёх стен, в центре которого расположилось плоское серое депо размером с пару футбольных полей. Тягач с прицепом сделал поворот, ещё один и, набирая скорость, устремился прямо к складу.

Развернувшаяся подо мной картина была фантасмагоричной – огромная машина, казавшаяся сверху игрушечной, с наскока вышибает ворота прискладского двора и на приличной уже скорости с грохотом, слышным даже отсюда, вбивает внутрь высокие подъёмные жалюзи, скрываясь под крышей депо. Почти сразу ровная серая кровля пакгауза вспучилась изнутри, волной просела вниз, а через мгновение раздался громоподобный взрыв.

Ударная волна набросилась снизу, гравицикл вздыбился, как лошадь, а штурвал под руками задрожал. В лицо дохнуло жаром, и я, лихорадочно вращая руль, кое-как выровняла машину и замерла. Внизу, из развороченных кишок склада, вырывался огромный гриб пламени и дыма, затмевая серое небо чёрно-оранжевым кошмаром, а в ушах стоял звон.