Страница 125 из 555
— Ты меня невнимательно слушал, зато, похоже, перенасытился своим гнилым Ницше, — заметил Седой. — Речь шла о нашей работе, где состраданию нет места. Есть наш круг – и есть все, кто снаружи. Если ты будешь слаб среди волков, они тебя сожрут и будут правы! Но быть сильным и стать тупым скотом – это разные вещи. Превращаясь в скот, ты становишься предсказуем, а предсказуемый – мёртв.
— Пока трагедия не коснулась их лично, они так и будут обезьянничать, — заметила я. — Готова поспорить – даже глядя смерти в глаза они ничего не поймут.
— Вот, Игорь! — Седой многозначительно поднял вверх палец. — Даже наёмные убийцы, хоть и перешагивают порой через этику, никогда не забывают о ней. Тебе есть чему поучиться!
Арни хмыкнул, а я тем временем взвешивала в руках оружие, свыкаясь с его габаритами, подстраиваясь под него. Укороченный универсальный карабин «Жерлянка» с длинным снайперским прицелом лежал в руках как влитой, приклад будто сливался со щекой при прицеливании, а из ствольной коробки торчал продолговатый магазин на два десятка осколочно-фугасных патронов. Конструкция позволяла делать упор лёжа прямо на магазин, а размер оружия был таков, что его можно было использовать в качестве контактного – хоть в узком чулане…
В городе царила атмосфера нервозности и какой-то подвешенности. Сереющее с ранним наступлением сумерек небо, с которого размеренно и неторопливо спускался густой снег, пестрило огнями. Потоки машин были плотные, тут и там, сверху и снизу нас обгоняли полицейские глайдеры, чаще обычного мелькавшие среди роя планеров сине-красными проблесковыми огнями.
— Все куда-то несутся, будто это последние дни в жизни, — пробасил молчавший всю дорогу Арни.
— Может, наши дни и вправду сочтены? — риторически спросил Седой. — Люди бегут, сами не ведая куда, и это неудивительно. Случай с Кенгено можно было списать на роковую случайность, но второй – это уже система. Нависла угроза, люди это чувствуют и инстинктивно бегут. Я бы тоже сбежал, если бы было куда, да только некуда деться нам с этого кораблика. Или есть куда? — Седой хитро покосился в мою сторону. — У вас на Пиросе, Лиза, как относятся к гостям? Гостеприимный народ?
— Точно так же, как и везде, — ответила я. — Стоит вам потерять бдительность – и тут же окажетесь без штанов.
— Как хорошо, что я привык носить ремень, — усмехнулся Седой.
Арни крутанул штурвал, глайдер выскочил из потока и пошёл на снижение. Мы неслись над тёмными бетонными джунглями незнакомого района, почти касаясь крыш. Вскоре высотки закончились, впереди показался изгиб реки, и глайдер приземлился прямо на крышу одного из гигантских промышленных зданий. Крыша была по щиколотку присыпана свежим пушистым снегом, по ней змеями ползли стальные короба͐, огибавшие ступенчатые неровности и парапеты, исчезая под поверхностью кровли и появляясь вновь, а рядом возвышался огромный, в человеческий рост, блок вентиляции.
Отсюда открывался великолепный вид – здание стояло у самого берега, а на противоположной стороне, в низине, промзона бетонными площадками, складскими комплексами и обелисками армированных труб тянулась вдаль, к горизонту. Низкие облака подсвечивались прожекторами, бьющими ввысь со стройплощадки, по которой, словно неуклюжие жуки-носороги, ползали машины спецтехники, а в высоте висели пара тяжёлых гравилётов с подвесным грузом. Гул и стрёкот строительных машин накатывал с порывами ветра.
Седой указал на противоположный берег:
— Видишь пустую площадку перед складом? Твоя задача – присмотреть за поляной и прикрыть нас. Я надеюсь, нам удастся уладить вопрос с Тамбергами и их почившим отпрыском, но мало ли что… Без моей команды – не стрелять, — распорядился Седой и вскарабкался обратно в машину.
Я расчистила небольшое «гнездо» возле каменного парапета, отделявшего меня от пропасти с темнеющим далеко внизу полотном реки. Устроившись прямо на холодном снегу, я оглядывала окрестности в прицел, холодный приклад прилип к щеке.
Пахло тишиной перед бурей. А дежавю было настолько плотным, что сжимало горло – я снова была на чужой войне. Опять на крыше с винтовкой, прикрывая чью-то тёмную сделку. Марк назвал бы это «цикличностью кармы». Дядя Ваня сказал бы, что путь имеет цену. А я понимала – это и есть плата. Не за руку, которая была лишь символом. Это плата за право спрятаться в этой дыре, за крышу над головой, за отсрочку перед лицом тёмной сферы, которая уже, наверное, двигалась в сторону Земли.
Я снова стала инструментом, но на этот раз я сама выбрала, в чьей руке оказаться.
События наслаивались одно на другое в ритме снегопада, темп происходящих изменений подстёгивала гибель Циконии, и я не ждала от предстоящей «стрелки» ничего хорошего. В глубине души я понимала, что для многих в этом грязном городе пришла пора сводить счёты, подводить итоги и подбивать баланс, потому что уже завтра чёрная сфера может оказаться здесь, прямо над нашими головами…
Один из двух глайдеров бригады Седого на той стороне коснулся площадки и припал на брюхо. Поднялись двери, маленькие фигурки бойцов выбрались наружу и принялись неторопливо обходить территорию. Вскоре к ним присоединилась и вторая машина – сбросив Физика, как и меня, где-то неподалёку, Арни и Седой явились на место встречи. Прибытие второй стороны ожидалось через несколько минут. Отсюда площадка была видна как на ладони.
Некоторое время ничего не происходило, лишь лёгкий ветерок шуршал вдоль крыши, распугивая и разгоняя в стороны хрупкие снежинки. Вскоре вдали над рекой показалась небольшая колонна аэромобилей. Они шли в полной темноте с выключенными огнями, но я хорошо видела их в тепловизоре прицела. Две машины отделились и скрылись где-то между складами, третья зависла над водой, у всех на виду, а четвёртая проплыла прямо подо мной вдоль речного рукава, описала дугу и опустилась в центре площадки. Из машины показались трое – пожилой мужчина в угольно-чёрном плаще и двое его телохранителей.
Я сообщила в коммуникатор:
— Было четыре машины, две ушли за склады. Будьте начеку.
— Принято, — отозвался Арни.
… — Здравствуй, Расмус, — послышался голос Седого, включившего передатчик. Две фигурки на том берегу остановились друг напротив друга. — Жаль, что приходится встречаться по такому печальному поводу.
— Приветствую, Вячеслав. Мне тоже жаль, но все мы смертны. И Янис, и я, и даже ты. Я недавно узнал про твою лейкемию. Прими мои соболезнования.
— Не нужно, Расмус, оставь их себе. Тебе они нужнее… Так что ты хотел обсудить?
— Та девчонка… Твой боец играл не по правилам, Вячеслав.
Секундная пауза, резкий порыв ветра и сдавленный смешок Седого.
— Это как – не по правилам? В «Саймеке» в кросс-боях нет правил. Ты, наверное, перепутал наше благородное заведение с «Лужей».
— Ты забыл о собственных правилах допуска к состязаниям. Мех, который не провёл ни одного боя в своей категории, не допускается к кросс-боям.
— Янис сам изъявил желание сразиться с ней. Он взрослый, самостоятельный человек и вправе вызвать на бой кого угодно.
— Конечно. Ты вбросил идею, а он за неё ухватился. Я уж не знаю, что и думать – то ли это была твоя несознательная оплошность, то ли ты сделал это специально. В оплошность я не верю. А вот в то, что ты воспользовался его наивностью, чтобы втянуть в схватку с убийцей – запросто.
— Ты говоришь о наивности старшего наследника своей бизнес-империи, который проиграл девчонке с одной рукой. Тебе не кажется, что у тебя серьёзные проблемы?
Поводя стволом и глядя в прицел, я заметила движение на высокой квадратной башне, возвышавшейся правее. Чёрный силуэт скрючился на крошечной площадке и возился с чем-то в руках. Бесформенный предмет начал принимать очертания – силуэт собирал оружие. Наверняка, снайперскую винтовку.