Погоня за Судьбой

Нужно свалить его. Проверить баланс.

Я включила кинетические усилители в ногах. Лёгкий, едва слышный свист стал фоном. Рывок. Лоу-кик в колено – не для повреждения, а для проверки рефлексов.

Он увернулся. Сдвинул ногу на какие-то пять сантиметров, и мой удар прошёл вхолостую. Его ответный выпад был медленным, тяжёлым, как удар молота. Я отклонилась от первого, отбила предплечьем второй – удар отдался в кости неприятной вибрацией – и, используя инерцию, развернулась.

Раунд-кик. Всё тело – пружина, а всё усилие – в пятку. Удар пришёлся ему прямо в челюсть с глухим «буханьем», будто я ударила по дубовой колоде.

Мгновение – и я на исходной, в стойке. Он лишь повернул голову, сплюнул на пол густую, алую слюну и… ухмыльнулся шире. Даже не поморщился!

Зал ревел:

— ДРАКО! ДРАКО!

Силён. Чертовски силён. Пробить-то я его пробила – значит, броня не абсолютна, – но одной силы тут мало. Мне не хватало второй руки для клинча, для контроля. Этот «медлительный увалень» был непрошибаемой стеной, и я лишь ободрала свой новый кулак.

И тут что-то щёлкнуло – в нём что-то изменилось.

Его глаза, до того насмешливые, налились тусклым, мутным багрянцем. Татуировки на его теле запылали, как раскалённые добела угли, отливая в ультрафиолете. Адреналиновый триггер – химическая перегрузка.

Он исчез.

И в следующее мгновение оказался рядом. Он не бежал – просто сорвался с места, как выпущенная катапультой скала. Серия ударов кулаками, словно стальными молотами, прошила воздух там, где я была секунду назад. Я уворачивалась практически впритирку, а воздух свистел от проносящихся мимо рук.

Ещё один выпад – и он почти загнал меня в угол. Я юркнула под его локтем, и его кулак с оглушительным грохотом впечатался в бетонную стену, выбивая пыль. Любое промедление – и эта масса, вложенная в удар, превратит мои кости в труху.

Удар. Уворот. Блок рукой, от которого онемело плечо. Удар. Снова уворот. Я дышала рвано, в такт движению, а он не уставал – он разгонялся.

Нужно остановить этот поезд.

Я пропустила очередной удар мимо корпуса, поймала ритм его атаки – и в момент замаха для следующего удара вложила в ответ всё. Удар ногой – как выстрел. Мехапротез, работающий на пределе усилителей, распрямился и вогнал пятку ему прямо под диафрагму. Раздался глухой, влажный звук – удар по внутренностям.

Он отшатнулся на два шага, согнувшись. Поднял голову. Ухмылка исчезла, и теперь его лицо искажала чистая, нефильтрованная ярость. Глаза горели, как угли в печи, а все его мышцы вздулись, напряглись до предела.

И тогда я увидела.

Кожа на его груди, на плечах, с тихим, похожим на расстёгивание молнии хрустом, разошлась – раскрылась, словно бомболюки. Из-под неё, из тёмных пор выдвинулись острые, чёрные, отполированные до блеска шипы. Полтора десятка игл, длиной в ладонь. Хитиновые импланты – оружие последнего рубежа.

Он метнулся вперёд, уже не пытаясь бить.

Его руки, как тиски, обхватили мою талию. Я успела лишь согнуть механическую ногу в колене и втиснуть её между своим животом и его шипастой грудью. Он прижал меня к себе с силой гидравлического пресса, раздался пронзительный, скрежещущий визг – биотитан моей ноги скользил по остриям, не давая им войти в плоть.

Я оказалась в ловушке – нога и единственная рука скованы его хваткой. Его горячее, пахнущее перегаром дыхание било в лицо, а в глазах плясало торжество хищника, поймавшего добычу.

Паника схватило за горло холодной рукой, и в этом ледяном ужасе мозг выдал решение – не бороться с силой, а использовать её.

Свободной ногой я зацепила его за колено с внутренней стороны для рычага, усилители взвыли на пределе мощности – и я дёрнула на себя со всей яростью отчаяния.

Раздался скрежет – ломающегося карбонового волокна, рвущихся искусственных связок. Его колено – самое уязвимое место любого тяжеловеса – подогнулось с неестественным, болезненным хрустом.

Хватка на миг ослабла. Всего на миг.

Моя оторванная рука, всё это время бессильно висевшая вдоль тела, по команде инстинкта взметнулась вверх. Короткий, рубящий удар локтем, в который был вложен весь вес тела и отчаяние, пришёлся ему в лицо с таким звуком, будто разбили спелый арбуз. Мы рухнули на пол вместе, с лязгом и грохотом.

Он зашевелился, опёрся рукой о пол, пытаясь подняться. Время замедлилось, стало тягучим, как смола, я видела каждое движение его мышц, каждую микросудорогу. И в одном из этих замедленных кадров я увидела брешь. То самое слабое место в защите.

Шея. Основание челюсти. Там, где даже у бионика оставалась уязвимость – гортань, сонные артерии.

Я рывком освободила руку из-под его ослабевшей хватки, и всё, что во мне было – ярость, страх, боль, злость за Марка, за себя, за всё сломанное и потерянное, – сжалось в один точный, сконцентрированный импульс. Короткий, хлёсткий выстрел раскрытой ладонью, сложенной «копьём» – и вся биомеханика сконцентрировалась на кончиках пальцев.

Удар вошёл точно под челюсть, в мягкое место над кадыком. Туда, где под тонким слоем кожи и модификаций проходило всё – дыхание, нервные узлы, кровоснабжение мозга.

Раздался отвратительно-влажный хруст, Драко замер, а его глаза, ещё секунду назад полные ярости, округлились до чистого, животного непонимания. Он разинул рот, но вместо крика вырвался лишь хриплый, булькающий звук. Тело его обмякло.

Он повалился на пол рядом со мной, скрючился в неестественной позе и забился в тихой, ужасной агонии. Судорожные подёргивания, хриплое, прерывистое дыхание.

Зал онемел. А затем взорвался рёвом ярости, шока и преданной веры.

— ДРАКО, ВСТАВАЙ!

А я лежала, не в силах пошевелиться, глядя на то, что сделала. В замешательстве и в пустоте на волне адреналина.

Из ступора меня вывел звук разбитого стекла. Полупустая бутылка пива разлетелась на осколки в метре от нас. Потом – ещё одна. Сверху посыпались пластиковые стаканчики, скомканные банкноты, обёртки, окурки. Град мусора и ненависти.

Я откатилась в тень, к стене, выставив единственную руку, чтобы прикрыть голову.

Из динамиков, перекрывая гам, прорвался голос конферансье, но в нём не было прежней пафосности. Тон его был холодным, констатирующим:

— И победителем становится… Лиза! Дебютный бой, быстрая победа! Вот что бывает, когда недооцениваешь противника и переоцениваешь собственные силы!

Сверху кто-то, сорвавшись на визг, заорал:

— Я её грохну! Какого хера она сделала?! Она его прикончила, тварь!

В зале зажёгся яростный белый свет, вырывая из темноты искажённые злобой лица. Сбоку распахнулась дверь, и на арену выбежали люди в спецовках, тут же окружив тело Драко. Один натянул ему на лицо кислородную маску – она тут же запотела от слабого, хриплого выдоха. Второй попытался сделать непрямой массаж, но вскрикнул, уколовшись о торчащие шипы. Он беспомощно покрутился вокруг, пытаясь найти доступ к груди, и в итоге достал электроды дефибриллятора.

Я стояла, прижавшись спиной к холодному бетону, и смотрела, как моего противника, эту живую легенду, это сказочное чудовище, грузно водрузили на носилки и понесли прочь. Его тело ещё подёргивалось в конвульсиях.

А наверху творился ад. Миф был уничтожен, их бог оказался смертным – и теперь эта вера, превращённая в ярость, искала новую жертву.

Через секунду из темноты технического прохода возник Игнат с каменным лицом. Он не сказал ни слова – просто кивнул головой в сторону выхода. Жест его был краток и не терпел возражений:

«Уходи. Сейчас».

* * *

Бой давно кончился. Его эхо жило теперь в моих мышцах – тупой, ноющей болью, – да в разбитых бутылках на полу бара. Зрители разошлись. Одни, грохоча моторами, растворились в городе на своих байках, другие улетели в чёрное небо на бесшумных глайдерах. Кто-то остался в баре, выплёскивая остатки адреналина в хриплые тосты, громкий смех или бессильную злобу.