Погоня за Судьбой

— Времени не очень много, так что используй его с толком, — сказал Седой и покинул помещение.

Игнат выудил откуда-то свёрток с одеждой и проворчал:

— Переоденься. Вот подходящая обувь. Свою одежду оставь в шкафчике – возможно, она тебе ещё пригодится. Если в живых останешься…

Я сбросила с себя одежду, которую мне ещё под Челябинском подарил Фёдор, и облачилась в обтягивающие треники, майку и кроссовки. Почувствовав свободу движений, я решила размяться и отработать удары на груше. Поначалу робко, прислушиваясь к ощущениям в животе, на коже – косая белёсая полоса зажившего послеоперационного шрама выдавалась неровной бороздой. Потом всё уверенней – ничего не надрывалось, рана с помощью регенератов зажила достаточно, и я наконец почувствовала свободу движений.

Снаряд стонал после каждого тычка, трещал с каждом ударом. Я пошла на второй круг, повторяя все известные приёмы с поправкой на единственную руку. Время летело незаметно, и вскоре вернулся Седой в сопровождении пары подопечных.

— Нам пора идти, все уже собрались. Ты готова? — спросил он, и я утвердительно кивнула головой.

Покинув спортзал, мы очутились в другом мире – в тёмном техническом коридоре, сквозь который по стенам, словно артерии исполинского зверя, громоздились и гудели трубы. Коридор вёл в одном направлении – к тяжёлой двустворчатой железной двери, окрашенной в тускло-серый цвет. Я узнала эту дверь – я уже видела её с другой стороны, со стороны трибун, когда её распахивали для других.

Сейчас настанет моя очередь.

В горле пересохло, будто я наглоталась пепла. По коже, под майкой, пробежала знакомая, острая дрожь – не страх, а предчувствие. Тело, накачанное адреналином и годами тренировок, хорошо помнило этот момент – тишину перед выстрелом. Мгновение, когда мир сжимается до размеров арены, а время – до удара сердца.

Из-за двери, приглушённый толстым слоем металла, донёсся голос конферансье, уже возбуждённый, уже продающий зрелище:

— В зелёном углу ринга – отчаянный новичок! Никогда ранее не бывала на ринге! Ноль боёв! Поприветствуем… Лизу!

Имя прозвучало плоско, без образа, без легенды – как метка. Меня представили не бойцом, а жертвой. И в этом был свой расчёт.

С лязгом, от которого зазвенели зубы, створки разъехались.

Передо мной открылась та самая бетонная яма. С отвесными, гладкими стенами, уходящими вверх, в темноту, где копошилась и гудела толпа. Прямо в лицо ударил ослепительный зелёный луч прожектора, выхватывая меня из темноты коридора, как насекомое под микроскоп. Я рефлекторно прищурилась, с трудом оставляя глаза открытыми, скользнув взглядом по овалу трибун. В темноте мерцали лица, огоньки сигарет, блики от бутылок. Публика чуть оживилась, завидев диковинку, а гул приобрёл оттенок любопытства.

Голос конферансье, звонкий и громкий, зазвучал над ареной, как глас божества:

— Давайте поддержим Лизу! Не каждый же день бывает, чтобы боец в первый же свой выход попал в кросс-файт!

Кросс-файт. Бой между разными лигами. Бионик против меха, мясо против железа – и его выбор пал на меня.

Зал ответил не аплодисментами, а шелестом – шёпотом удивления, насмешки, жалости. Кто-то всё же хлопнул пару раз – на рефлексах или из вежливости. А потом чей-то громкий, пьяный голос разрезал гул:

— И эта однорукая замухрышка – против Драко?! Да он её на лоскуты порвёт!

Слова ударили, как пощёчина, но не обидели – скорее, разожгли. Вместо страха в груди вспыхнула холодная, ясная злость. Отлично. Пусть думают, что я замухрышка.

Я хрустнула шеей – не для устрашения, а чтобы сбросить последнее напряжение. Сделала два резких, отточенных взмаха ногой в воздух. Мышцы отозвались мгновенно, эластично, без намёка на скованность – а мехапротезы вторили им идеальной точностью. Динамика – в норме. Растяжка – на уровне. Тело было пустым сосудом, готовым наполниться лишь одним – движением.

Кто-то на галёрке пронзительно свистнул, и тут зелёный свет, обливавший меня, погас.

Секунда абсолютной тьмы – а затем, с противоположной стороны ямы, с рокотом сервоприводов распахнулись другие ворота, и в круг алого света ступил он.

— В красном углу ринга боец старой закалки! Непревзойдённый… Драко!

Он выдвинулся на арену неспешным шагом, выплыл, как бронепоезд. В полутьме вчерашнего бара я не разглядела масштаба, но теперь, стоя с ним на одном уровне, я видела всё. Он был на две головы выше и вдвое шире в плечах. Каждая мышца на его торсе, покрытом паутиной татуировок, была словно высечена из гранита. Но это было не главное.

На нём была маска. Не просто накладка, а произведение искусства из чёрного поликарбоната, стилизованное под драконью морду, с рядами шипов вдоль гребня и щелей для глаз, из которых сейчас струился тот же алый свет, что и сверху. Драко был не просто бойцом – он был персонажем. Легендой, которую сейчас будут кормить свежим мясом.

Конферансье не унимался, его голос гремел, продавая легенду:

— Сорок два боя! Тринадцать – в кросс-файте! Четыре смертельных исхода и… ни одного поражения! Поприветствуем чемпиона среди биоников!

Трибуны взорвались рёвом. Аплодисменты, свист, улюлюканье, выкрики имени легендарного чемпиона.

— Драко, ты круче всех! — орал кто-то, и в этом крике была вера в идола, в его непобедимость.

Погасли и красные прожектора. На секунду мы остались в почти полной темноте, разделённые десятком метров бетонного пола. И тогда на теле Драко загорелись татуировки – причудливые, витиеватые, покрывавшие его руки, грудь, плечи, они вспыхнули изнутри тусклым, багровым свечением. Они пульсировали в такт его дыханию, как раскалённые угли под кожей. Биолюминесцентная модификация – не для боя, а для устрашения. Для шоу.

Он напряг мышцы, и свечение вспыхнуло ярче, очерчивая рельеф, каждый мускул, каждую жилу. Он был не человеком, но воплощённым мифом, демоном из подпольного фольклора.

В горле моём вновь пересохло, но дрожь ушла. Всё лишнее – страх, сомнения, даже злость – сгорело в этом алом свете, оставив после себя чистый, холодный, алмазный фокус.

Глаза мои привыкли к темноте, я видела его силуэт, его стойку, лёгкое раскачивание корпуса. Я видела не чемпиона, а цель. Слишком самоуверенную, слишком тяжёлую, слишком привыкшую к тому, что противник уже боится, ещё даже не вступив в бой.

«Вот ты какой, дракон», — пронеслось в голове. — «Победитель среди чемпионов. Поезд, который не сворачивает с рельсов».

Глубокий, медленный вдох. Выдох. Воздух пах бетонной пылью, потом и чем-то медным – может, кровью с прошлого боя.

«Что ж, давай станцуем. Посмотрим, кто кого съест».

Я опустилась в низкую, устойчивую стойку. Вес – на передней ноге, единственная рука прикрывает корпус, взгляд – прикован к его центру тяжести. Мир сжался до размеров ямы, а время – замерло.

Гонг прозвенел.

Драко снял маску – неторопливо, как актёр после спектакля, – и швырнул её в сторону. Под маской оказалось мужественное, даже красивое лицо с квадратной челюстью и короткой чёрной щетиной. Гладкие тёмные волосы были собраны в хвост. Он ухмыльнулся, обнажив ровные белые зубы, и двинулся ко мне. Прогулочным шагом, как к заведомо лёгкой добыче.

Оказавшись рядом, он попытался просто схватить меня – обеими руками, грубо, как мешок. Я отскочила вбок, и его пальцы сомкнулись впустую, но он даже не изменился в лице – улыбка осталась. Я начала обходить его по дуге, взглядом сканируя тело: шею, плечи, суставы. Я искала брешь, слабину, старую травму.

Бреши не было. Его тело было не просто накачанным – оно было плотным. Слишком плотным. Мускулы под кожей напоминали не пучки волокон, а спрессованные тюки. Его анатомия не была естественной – напротив, он был модифицирован с ног до головы. Подкожный армирующий слой, карбоновые волокна, вплетённые в ткань. Ходячая крепость.