Погоня за Судьбой

Я промолчала. Он прищурился, изучая меня.

— А ты сама-то откуда? Акцент у тебя не наш, не московский. И взгляд… — Он крутанул ладонью у виска. — Взгляд как у зверя в капкане. Затравленный. Откуда ветер дует?

Я отвернулась, сделав вид, что с интересом наблюдаю за игрой в бильярд. Шары стукались друг о друга с сухими щелчками.

— Из очень далёких мест. И, в общем-то, я тут проездом. Ещё недельку в этом городе поторчу, нужно встретиться с одним человеком, а дальше… Не знаю, что дальше.

— Кривая выведет, — прохрипел он с какой-то мрачной удовлетворённостью, допил свою адскую смесь и со стуком поставил рюмку. — Есть день сегодняшний, и это главное. А единственно приличный вид на грозу – в зеркалах заднего вида… Понимаешь?

Я не до конца поняла эту странную поговорку, но кивнула. Он, казалось, этого и ждал.

— Позволь дать тебе совет, сестрёнка. — Он наклонился ближе, и от него пахнуло застарелым потом и машинным маслом. — Здесь, внизу, есть толковый технарь, он вот с таким… — Байкер ткнул толстым пальцем в сторону моего обрубка, — регулярно возится. Делает хорошо. Подойди к одному из тех бугаёв у стены и попросись к Митяю. Скажешь, что ты от Боцмана.

Он откинулся, поманил робота-бармена резким жестом.

— Железяка! Закуску сюда, для дамы! За мой счёт! К выпивке положена закуска! Не благодари, — вновь повернулся он ко мне. — И это… Ты вроде как не местная. Не знаю, в курсе ты или нет, но мы тут на улице гаджеты особо не светим.

— Ну, мне светить-то особо и нечем, — пожала я плечами.

— Мало ли. Ментовские дроны летают, у них оптика хорошая… — Он ещё раз оглядел меня с ног до головы, будто какой-то анахронизм. — Ладно, я пошёл…

Крякнув, он слез с табурета и заковылял к одному из дальних столов, где сидели ещё трое таких же бородатых громил, плюхнулся на кожаный диван, и ему тут же налили. Его приятели посматривали на меня, хрипло всхохатывали, но слов в шумном баре было не разобрать. Один из них поднял кружку в мою сторону, ухмыляясь. Я отвернулась.

Робот тем временем поставил передо мной пластиковую тарелку, на которой ровным слоем были уложены жареные не то сверчки, не то тараканы. Я брезгливо отодвинула тарелку в сторону, и пить вдруг тоже почему-то расхотелось. Кто вообще знает, из чего они тут варят своё пойло?

Вдруг во тьме с треском распахнулась маленькая неприметная дверь, и оттуда появился накачанный здоровяк, блестящий от пота. Голый торс, ирокез на голове, а на лице – чужая кровь и чистое, животное торжество. Следом за ним выбрались ещё двое, а здоровяк замер посреди помещения, поднял вверх сжатые могучие кулаки и победно зарычал – словно хищник, что положил лапу на добычу.

Бар взорвался. Засвистели, закричали – а музыка будто прибавила громкости. Я с любопытством наблюдала, как он тяжёлыми, уверенными шагами проследовал к барной стойке, грохнул кулачищем по столешнице, заставив подпрыгнуть мою кружку, и потребовал:

— Двойной виски, железяка! Глоток победителя!

Стоящий рядом панк, уже еле державшийся на ногах, аж попятился.

— Ты опять всех уделал, Дра́ко? — заплетающимся языком вопросил он.

— Своим коронным левым хуком! — Бугай ударил себя кулаком в грудь. — Хочешь, покажу, как?

— Н-не-не, не надо! Лучше выпьем!

Драко уже не слушал его. Его глаза, скользнувшие по залу, нашли меня. Упёрлись. Зацепились за мою единственную руку, за мой взгляд, который я не успела отвести.

— Нет, — сказал он громко, и шум на мгновение стих. — Я хочу выпить с ней. Давай, красотка! За мою славную победу над Ингемаром!

Я не двинулась. Просто смотрела на него, мгновенно анализируя. Мощная шея, суставы на левой руке слегка припухли – недавняя травма; смещён центр тяжести – правая нога чуть короче. Слабые места. Уязвимости.

В зале повисла напряжённая, пьяная тишина. Драко опрокинул в себя рюмку одним движением, не отрывая от меня глаз. Затем медленно провёл тыльной стороной ладони по подбородку, размазывая кровь. Из темноты возник помощник с полотенцем. Драко вытер лицо, небрежно забросил материю на плечо и хмыкнул.

— Гордая, значит? — прохрипел он. Медленно провёл языком по губам, взгляд вновь скользнул по обрубку мехапротеза – задержался на нём дольше, чем на лице. — Ничего, у меня и не такие орешки кололись. Увидимся ещё, красотка.

Он развернулся и пошёл к выходу, расталкивая толпу, словно ледокол – льдины. За ним, как тени, проследовали помощники. Я в три глотка допила заказанное пиво – не пропадать же добру, – и горькая, дешёвая пена ударила в горло. Слезла с табурета и направилась в сторону той самой двери, откуда вышел напыщенный Драко, но путь мне преградил огромный вышибала.

— К Митяю от Боцмана, — сообщила я, глядя ему в грудь. — На техобслуживание.

Он молча изучал меня секунду, две. Затем посмотрел куда-то поверх меня, кивнул, отступил в сторону и буркнул глухим, подземным басом:

— Минус первый этаж, налево.

Дверь была тяжёлой. За ней вниз уходила ярко освещённая лестница, пахнущая антисептиком и горячим металлом. Этажом ниже я вышла в белый, стерильный коридор, но лестница вела ещё глубже – оттуда, из самой преисподней, глухо, сквозь толщу бетона, доносился ровный, пульсирующий гул басов и приглушённые крики.

Повернув налево, я очутилась в мастерской, в царстве металла и одиночества. Это была даже не мастерская – техно-организм, разросшийся в бетонной раковине. Повсюду – не беспорядок, а своя, сложная упорядоченность. Шестерни, будто окаменевшие плоды, валялись рядом с коробками, набитыми мерцающими микроплатами. Стеллажи гнулись под тяжестью механических конечностей – они висели, как трофеи, лежали, как кости стальных скелетов. Воздух был густым от запахов припоя, едкой смазки и горелого железа.

Прямо напротив входа во всю стену тянулся фанерный щит, утыканный инструментами, как артефактами на алтаре. Рядом, выцветший от времени, висел старинный цветастый плакат: женщина в рабочем фартуке с умным, усталым лицом и лозунг по краю: «Стал передовым – иди помогай отстающим!». Ироничный девиз для этого места.

А над всем этим, в самом центре комнаты, нависал он. Матово-чёрный, выпуклый диск, подвешенный на суставчатом манипуляторе. Большеглазый хищный паук, замерший в ожидании добычи. Злой брат-близнец робота-бармена.

Я не стала звать. Просто подошла к столу в центре помещения, залитому холодным светом, и звонко постучала по столешнице биотитановыми костяшками единственной руки. Из-за перегородки донёсся недовольный голос, перекрывая фоновый гул этого места:

— Кого там чёрт несёт в такой час?! Арни, ты? Счас, погоди!

На ходу вытирая руки промасленной тряпкой, выскочил парень в перепачканном комбинезоне – молодой, но с усталыми глазами. На носу – очки с телескопическим увеличителем, делающие один его глаз огромным и нелепым, волосы – взлохмачены. Увидев меня, он замер, и увеличитель беспомощно уставился мне в грудь.

— Тебе чего? — спросил он без предисловий.

— Боцман отправил к Митяю, сказал, что здесь можно починиться. Ты Митяй?

— Погоди…

Парень юркнул обратно в подсобку, раздался пронзительный свист ультразвука – местный способ поддержания гигиены в условиях дефицита воды, – и через полминуты он появился вновь. Очков на носу уже не было – теперь я видела его обычные, умные и настороженные глаза.

— Что тут у тебя?

Я скинула куртку. Под ней открылось всё – рваный торец левого предплечья с торчащими обрывками искусственных сухожилий и пучками оптоволокна, похожими на бледные, мёртвые щупальца. Техник присвистнул.

— М-да… Это не починить, нужна замена. Старая военная модель, одна из лучших и надёжных. Таких сейчас днём с огнём… Это где ты её так разворотила?!