Назови мое имя

В свете серого дня с каждым разом становилось все неуютнее. Песчинки бежали в стеклянной колбе, образуя желтоватую горку. И эта горка пугала. Сколько прошло времени? Сколько еще пройдет? И вновь проснулась злость на Ролло: на его упрямство, замкнутость, грубость.

И в то же время капитан стал для нее настоящим якорем — символом стабильности и того, что «выход будет найден».

Даже когда «Свободу» настигала буря, даже когда Дикие духи тянули из воды полупрозрачные белесые руки, ясно было одно — Ролло стоит на палубе с прямой спиной, значит, все будет хорошо. Но стоило Ролло заболеть — и девушка испугалась неизвестности.

За прошедшее время Зеленовласка слишком хорошо усвоила, что все в этом Мире нестабильно: посреди ясного дня начинались войны, исчезали люди, семьи, народы — Ролло рассказал ей о том, что драконов истребили. Чем это обернется для королевств — можно только гадать, ведь по-настоящему уничтожать монстров, прорывавшихся временами из-за грани, могли только они. Стало ли теперь население материка беззащитным?

А что будет, если исчезнет Ролло? Где будет она? С кем? И, главное, кем? Будет ли у нее другая, хотя бы призрачная, но защита?

Мысли прервались, потому что вода вновь попыталась что-то сказать. Зеленовласка напряглась, вслушиваясь в шелест. Она подошла поближе к краю борта, слегка наклонилась вперед и тут же отшатнулась — в море виднелось белое лицо духа. Бывший утопленник покачивался: его тело то пропадало, то вновь появлялось на поверхности.

На палубу выскочил Ролло: волосы растрепанные, рубашка расстегнутая. Заметив испуганное лицо сирены, он спросил:

— Что случилось?

— Там дух, — сказала девушка, кивая в сторону моря.

Капитан посмотрел в воду и махнул рукой.

— Не сейчас. Нам надо срочно двигаться в сторону маяков, — сказал он. — Кто-то попытался пройти со стороны океана.

И вот еще одно новшество — впервые она видела капитана растерянным.

Ролло всегда знал, что такой день может настать, его готовили к этому мгновению, но до этого дня он думал — это лишь старые байки. На счастье, сумерки сгущались, и когда корабль вырвался из туманной грани — погас последний луч солнца.

Здесь, за пределами серого плена, море бесновалось, ветер гудел, слышались раскаты грома. Вспыхнула яркая молния, освещая водяные смерчи на месте маяков, которые, как колонны, соединяли небо и воды.

Голландец лавировал между ними. Девушка смотрела на тугие струи, вращавшиеся, как волчок, в ужасе понимая, что «Свобода» рядом с ними – крохотная щепка.

Команда сновала по палубе, а напряженный Ролло стоял за штурвалом. Капитан всматривался во тьму, стараясь разглядеть угрозу, на которую среагировали маяки. Но ничего не видел. Он был вынужден признаться себе, что его это пугает.

Пара сирен прыгнула за борт. Через некоторое время они доложили, что под водой тоже чисто. И Ролло это сообщение не понравилось, ведь он лишился возможности узнать: было ли проникновение на простом корабле или же с применением магии. Капитана нервировали неизвестность и неопределенность.

В том, что угроза реальна, он уже не сомневался. Если бы это оказался  любой корабль с их материка, пусть даже пиратский, случайно оказавшийся в океане и поспешивший вернуться домой — защита бы так не отреагировала, а, значит, в их пространство попыталось проникнуть нечто чужеродное, живое и разумное.

Ролло ударил рукой по штурвалу и выругался. И только сейчас заметил рядом с собой растерянную девушку, молча наблюдавшую за ним.

Сирена сама не поняла, как оказалась так близко к капитану. 

— Что, Зеленовласка, страшно? — спросил капитан, возвращаясь к наблюдению за вихрями. 

Она помотала головой, делая еще один шаг к нему. Она ждала продолжения острот, но капитан молчал. Ролло не шутил, не улыбался и, казалось, не обращал на нее никакого внимания. Ветер трепал его выгоревшие волосы. Черты лица обострились. Куда девались беспечность, легкость, разгильдяйство?

Мужчина, стоявший за штурвалом, был для нее незнакомцем.

Она точно знала, что «незнакомец» не умер бы от потери крови на лестнице острова сирин — у такого хватило бы сил войти в покои Лорелейн с прямой спиной. «Незнакомец» не умер бы от Черного пепла — он бы справился с болезнью сам, не сразу, конечно, приложив колоссальные усилия, но в помощи хрупкой девушки капитан не нуждался.

Вывод напрашивался странный: он позволил ей ухаживать за ним? Почему? Зачем? 

А тем временем шторм утих. Маяки приняли прежнюю форму — каменных башен с кварцевыми дисками на вершинах. Рядом с ними под водой замелькали золотистые шарики — рыба Кай выбралась из укрытия.

Сирены с тревогой посматривали в сторону горизонта, и Ролло направил «Свободу» к туманной завесе.

— Ты притворялся больным? — прошептала девушка на рассвете, укладываясь в кровать. 

— Нет, — прозвучал в ответ тихий голос очень уставшего человека. 

— Ты был уже здоров, когда пошел отдавать приказ команде?

— Почти.

— Зачем? 

Ролло вздохнул, не зная, как объяснить. Он приподнялся на локтях и посмотрел на девушку, сидевшую на диванчике. В тусклом свете туманного дня бледное лицо сирены отливало серостью, под глазами проступали синяки. 

— Мне никогда не приносили чай в постель, — ответил он честно.

— Решил наверстать упущенное? — послышалась в ответ язвительная реплика. 

— Эй, Зеленовласка, вообще-то ты первая начала, — возмутился Ролло. — Я говорил тебе уйти? Говорил. Я заставлял тебя сидеть здесь? Нет. Я думал, ты это делала по доброте душевной. 

Внутри у нее боролись смешанные чувства: грусть, смущение и стыд. Жалко, что злости не было. Она действительно начала сама. 

— Ролло, извини?

— Хорошо, — ответил капитан, откидываясь на подушки. — А теперь давай спать, Зеленовласка. Я, правда, устал. 

Закутавшись поплотнее в пледы, она попыталась заснуть, но сон-предатель не шел. Она мысленно возвращалась к измучившему ее вопросу: насколько силен капитан? Действительно ли эта «скала» непоколебима, или же есть «волны», способные ее разрушить? Наверное, ей пора получше узнать капитана, от которого на неопределенное время зависела ее жизнь.