Страница 33 из 79
— Все-таки пират, — заключила сирена.
— Капер, Зеленовласка, капер! И у меня есть соответствующий документ!
— Я думала, что шелки и Долина Голубых гор — союзники.
— Так и есть.
— И ты топил корабли своих союзников?
Ролло схватил ее за руку, когда она попыталась сменить компресс на его лбу.
— Не слишком ли много вопросов, сирена? Капитан здесь я.
Девушка закусила губу. Еще одно неприятное напоминание о ее месте на корабле. Что ж, он прав. Разве ее касаются политика и взаимоотношения чужих государств? Сама полезла — вот и получила.
— Извини. Не стоило, — сказала девушка.
К утру температура у капитана поднялась. Подушка и простыни под Ролло стали мокрыми, а сам он метался и бредил.
Девушка поила его водой, протирала лоб и красивую белоснежную грудь, покрытую порослью светлых волос.
«У Дани таких не было», — временами думала сирена. Дани вообще был гораздо ниже ростом, худее, и всю его кожу покрывали веснушки. Девушка грустно улыбнулась, погрузившись в воспоминания.
Время от времени Ролло шептал: «Лорелейн». О чем грезил капитан, девушка могла только догадываться…
…А Ролло видел сон. Белоснежные перья танцевали среди звезд. Складывались в очертания птицы и вновь расползались в вихри. Звезды мерцали, как хрусталь в венке сирин. И вот птица обернулась в девушку, которая целовалась с другим...
В воздухе парил едва уловимый аромат магии, когда Лорелейн очаровывала Георга, короля Берендея, чтобы он выступил против драконов. Чары... От осознания этого было еще больнее. Она делала это не потому, что любила, а ради выгоды... И убить Георга Ролло не мог — на волю короля влияли…
До кожи дотронулся прохладный ветерок, и образ сменился. Ролло уже видел девушку, лежавшую в воде. Ее волосы сливались с цветом волн…
Ролло застонал и открыл глаза. Зеленовласка сидела на краю и дрожала. Значит, еще был день.
— Почему не закуталась в плед? — спросил мужчина, скривившись от неприятного звука.
— Надеялась, что сквозь этот бред ты услышишь скрежет моих зубов, взбесишься и решишь выжить, чтобы сказать мне об этом.
Девушка встала и поднесла ему стакан с водой и лекарством. Затем сделала, как он велел — обернулась пледами.
«Смешная, точно бабочка в коконе, — подумал Ролло. — Одни только волосы и видны... Имя? Как же ее звали? Вот бы вспомнить это имя и отпустить. Отпустить... Куда? К кому? Где она будет жить? Что делать? Жив ли ее чертов братец, чтоб акулы им подавились!»
— А твой брат болел Черным пеплом? — спросил он сирену.
— Да, — кивнула она, — тогда все болели. Нашей семье повезло — почти никто не умер.
Ролло встал с кровати.
— Ты куда? — вскрикнула Зеленовласка. — Нельзя...
— Забыла, кто здесь капитан? Бери пример с сирен. Мне надо отдать пару распоряжений, и я вернусь.
Ролло сменил рубашку, ополоснул лицо, собрал волосы и, насколько это было возможно, с прямой спиной ушел к команде. Голова раскалывалась, как после долгой попойки. Качка ощущалась особенно остро. Тошнота подкатывала, заставляя капитана временами останавливаться и переводить дыхание. М-да, кажется, он переболел не только Черным пеплом, но и впервые в жизни столкнулся с морской болезнью.
А мысли непроизвольно возвращались к девушке с волосами цвета волн.
Жалко, что он только недавно вспомнил об еще одной лазейке: раньше детей нарекали ведьмы, но сейчас, после введения Лорелейн клейма, их сила стала сильно ограниченной. А неклейменные исчезли во всех королевствах.
Ролло вздохнул. Идиот. Почему он забыл простейшие вещи? Хотя, вот нашел бы он эту ведьму, снял проклятие с девчонки, а дальше что? Что она умеет делать? Куда отправится, обретя свободу? А если станет портовой шлюхой? Или закончит то, чего ей не дали сделать? Может, лучше, чтобы проклятие не было снято? Но кем она будет на корабле? Ни живая, ни мертвая — не завидная участь.
На палубе царил мрак. Туман душным маревом окружал корабль со всех сторон. Отдав распоряжения пробудившимся сиренам, Ролло вернулся в каюту. Все-таки Зеленовласка права, стоило поберечь силы.
В каюте девушки не оказалось, и Ролло лег на кровать. На душе было скверно, а все потому, что он отвык от нормального общения. С сиренами так просто поболтать не получалось — строгая субординация не позволяла откровенности. Они испытывали благоговейный трепет перед отпрыском короля, пусть и незаконнорожденным, и беспрекословно подчинялись любому приказу, не смея даже пошевелиться в его присутствии — идеальная команда. Но Ролло не хватало обычных бесед, колких шуток и тихих поучений старых усатых призраков, что заточили себя в трюме корабля, когда узнали об отказе капитана принести присягу отцу.
Гордость не позволяла спуститься. Хотя… Гордость гордостью, но сколько они протянут в таком положении? Одному морскому богу известно. А время неумолимо шло вперед, даже здесь — на проклятом корабле, замершем в тумане.
***
Ей почудилось, будто море что-то нашептывает. Это был неразборчивый, вкрадчивый голос, пытавшийся донести нечто интересное, а, может, даже важное.
Девушка прислушалась к словам, сплетавшимся между собой, искажая смысл сообщения. Волны пытались предупредить. О чем — сирена так и не поняла.
Самое удивительное заключалось в том, что раньше такого не было. До этого дня волны молчали. Они были для нее неотъемлемой частью повседневности, в которой вода обволакивала корабль, не более. Снизу — ударялась о борта, сверху — накрывала душным влажным туманом.
Девушка вышла на палубу, потому что ей хотелось побыть одной, подальше от угрюмого, мрачного капитана, чтобы обдумать сказанные им слова. Конечно, он прав. Конечно, он не так уж сильно грубил. Но в последнее время в ней все сильнее нарастала странная агрессия, которую девушка не понимала — холодное, дикое чувство, совершенно несвойственное для нее. Раньше, до проклятия, она просто не давала себя в обиду, но сейчас это «что-то» заставляло желать бури и радоваться в предвкушении ночи, когда можно будет прыгнуть за борт вместе с сиренами.