Страница 26 из 79
В два шага он пересек кухню. Оказавшись рядом с сиреной на расстоянии дыхания, Ролло взял самую близкую к лицу прядь волос девушки и закрепил капризную нить. А затем одним движением притянул сирену к себе, сжав шерстяную ткань на спине в кулак, отчего та натянулась, обрисовывая очертания округлой груди. Второй рукой Ролло приподнял подбородок Зеленовласки и прижался к холодным, точно у статуи, губам.
Он мягко прикусил ее нижнюю губу, провел языком по зубам, но она не торопилась отвечать. Тогда рука на спине нахально сжала копну волос и потянула голову девушки назад. Губы ее приоткрылись от удивления.
«Как он смеет?! — возмутилась про себя сирена. — Дани никогда не позволял себе такой грубости! И разве можно целовать кого-то без любви?!»
Но его движения были такими уверенными и настойчивыми, что она поддалась его напору. Назло. А капитан тут же отпустил ее и сделал шаг назад.
Сирена стояла с совершенно непроницаемым лицом. Глаза девушки ничего не выражали. И правда мраморная статуя. Ролло даже подумалось, что ее ответ ему показался.
— Это так, на всякий случай, если вдруг у тебя спросят, чтобы было что ответить. А не врать.
И он отошел к двери.
— Вторую часть тоже будешь демонстрировать? — спросила девушка, приподнимая бровь.
— Воздержусь. Ты лучше чай пей. Потому что если я еще раз услышу, как стучат твои зубы — выброшу за борт к акулам.
— Так брось! — неожиданно сказала она, хватая со стола яблоко и запуская его в мужчину.
Ролло схватил фрукт на лету.
Неожиданно для себя мужчина рассмеялся и, откусив яблоко, пошел обратно на палубу. Это действительно было невероятным. Как он пропустил? Когда? В какой момент у тихой молчаливой «рыбки» отросли «зубы»? Честно говоря, его это порадовало. Лишь бы они не начали вновь стучать.
Перед тем, как бросить портал, Ролло подумал, что в какой-то мере он ей благодарен — злость ему была сейчас необходима больше, чем воздух.
Когда Ролло ушел, девушка присела на прибитую к полу табуретку и положила голову на руки. Анабель тут же замерла в коробке и посмотрела на хозяйку блестящими черными глазками.
— Все пошло не по плану, — сказала девушка зверьку. — Я просто хотела…
Чего? Позлить Ролло? Зачем? За что? За то, что не разрешил ей стоять у штурвала? В конце концов, разве он не капитан? А она… кто она? Проклятая. Кухарка на «голландце». Ни живая, ни мертвая.
Странно. Раньше в ней никогда не было этого желания перечить, позлить. Наверное, потому что Дани всегда все делал так, как она говорила.
А потом все пошло совсем неожиданно. Ладно, одежда и чай — Ролло купил их, чтобы его не бесили скрежет зубов и дрожь, но гребень и нити… Просто она ничего подобного не видела, вот и разглядывала ради интереса, не надеясь на подарки.
Но самое главное и удивительное — Анабель. Хомячок приветливо пошевелил носиком, точно понял, что о ней сейчас думают. Сирена улыбнулась, прикасаясь пальцами к пушистому меху.
И вновь ее мысли вернулись к разговору и поцелую. Странному, пугающему. Он был слишком неожиданным, непонятным, чужим, а самое главное, в нем не было любви. Но самое страшное заключалось в том, что поцелуй принес с собой пугающее открытие.
Она думала, что после смерти Дани никогда не сможет посмотреть в сторону другого мужчины, а тем более — позволить ему прикоснуться к себе. Но оказалось, что тело жило своей, неподвластной разуму, жизнью. И ему было все равно: любит она Ролло или нет.
«Свобода» вошла в порт острова сирин.
Девушка поежилась при виде исполинского ствола Древа. На фоне бездонно-голубого неба оно казалось черной горой с толстыми корнями, часть которых она видела даже с палубы. Никаких приятных эмоций и переживаний внутри не проснулось.
Все, что она вспоминала, глядя на ветвистого истукана — это разбитый о камни лоб, раненый Антоний, новости о смерти Дани и проклятие. Правда в последнем она была виновата сама. И сирене хватило смелости признаться в этом себе.
На миг ей показалось, будто тень Древа качнулась в ее сторону. Девушка инстинктивно отпрянула. Ей захотелось поскорее спрятаться внутри корабля.
Ролло ушел на берег, приказав не спускаться на берег, что бы ни случилось.
Сирене было тоскливо. День, наполненный яркими событиями, казалось, тянулся целую вечность. Она, как тень, бродила по пустым коридорам. Остановилась перед помещениями, где спали сирены, но входить и занимать свой гамак ей совершенно не хотелось.
И она пошла на камбуз, где приготовила еду и перебрала продукты. К тому моменту, как все было готово, Ролло так и не вернулся. И день, как назло, не кончался. И девушка заскучала.
«Ночью хотя бы палуба полна сирен», — думала Зеленовласка, сидя за столом. Конечно, они не самые лучшие собеседники, особенно в присутствии капитана, но это лучше, чем одиночество.
Она вспомнила про книги в каюте Ролло, и подумала — не будет ли капитан ругаться, возьми она одну без спроса? С другой стороны, этот же самый суровый капитан не далее как несколько часов назад поцеловал ее. Без спроса.
Немного поразмыслив, девушка пошла в каюту, где по стенам и книжному стеллажу прыгали разноцветные солнечные зайчики от витража, украшавшего окно. Она решила начать со стопки книг, высившихся на дубовом столе, где самой верхней была уже знакомая «Логика».
А вот одна книга лежала отдельно. Сирена открыла ее. Желтоватые страницы были исписаны аккуратным разборчивым почерком, а на некоторых обнаружились красивые иллюстрации.
Прихватив обе книги, девушка задумалась, куда бы пристроиться почитать.
Она не решилась забраться на капитанскую кровать. Но взяв оставленный ею днем скомканный плед, который так и лежал неубранным, закуталась в него, устроилась на мягком пушистом ковре и принялась читать.
Сирена честно пыталась понять сложный текст научного труда, но, в конце концов, отложила книгу, признав, что мысли ее утекают в совершенно другую сторону — эмоций, фантазий и воспоминаний о поцелуе, никак не связанных с логикой.