Малика

На второй день Малика просыпается от громких стонов этажом выше и именно так и знакомится с Варлой, низенькой скромной гномкой, на фоне высоченной Вейг кажущейся совсем крошечной. На следующий день шумная Вейг предлагает Малике присоединиться к ним третьей, и Малика тактично отказывается.

Той же ночью взъерошенная Варла сидит вместе с Кадаш на кухне и пьет обжигающий чай. Варла бесклановая, родом из Пыльного города. В ее руках побывали кошельки всех значимых лордов Орзаммара, а теперь она живет на поверхности, сбежав из дома после смерти Джарвии.

Она нарасхват в Хартии и знает это, и все же всегда возвращается на ферму Вейг, к ней и ее двум детям.

Малика думает, что у нее самой никогда не будет даже такой семьи. Это понимание безнадежно и слишком реально. Оно не расстраивает и не приносит театрального горя, но немного печалит.

Ее собственной семье плевать на нее, а такая разгромленная, обозленная на весь мир и себя, она больше никому не нужна.

Кадаш предлагает Варле работать на себя, рассказывает ей свой план по постепенному свержению Шибача, и Варла раздумывает всего мгновение и соглашается. Она чуть ли не первая, кто согласился с Маликой в ее желании, и это оказывается самой радостной вещью за все последние четыре года. Они с Варлой больше не встречаются лично, но кажется, будто за эту неделю на ферме они стали очень хорошими подругами.

И Малика со светлой грустью думает, как жаль, что сердца самых прекрасных женщин уже заняты.

Когда у нее самой появляется поклонник, это кажется глупой шуткой. В один из дней исследования таверн Старкхевена она спасает из драки с четырьмя бугаями мальчишку-гнома по имени Торольд, который, наверное, лет на семь ее младше, и он оказывается главой молодого Дома шахтеров Торговой Гильдии. Позже она помогает ему наладить продажу металла и обещает предоставить крышу. Он начинает присылать ей цветы и письма, но чуть позже исправляется и вместо цветов присылает алкоголь, а вот письма писать не перестает. Все это восхищение кажется Малике чересчур нелепым; он восхваляет ее крепость духа и трудолюбие и говорит, что ей не стоит работать на Хартию, что эта работа не для нее.

Как будто она сама не знает.

Он беспомощный, ничего не может сделать без совета, и его постоянно пытаются сместить с места главы. Малика посылает к нему своих ребят из Киркволла, а позже, к стыду своему, и агентов Инквизиции. Оправдывает она свою почти материнскую слабость тем, что в ответ они налаживают поставку металла для оружия и доспехов.

В Инквизиции много прекрасных мужчин и женщин, и Кадаш вдруг понимает Торольда в его юношеском восхищении — она восхищается теперь точно так же все чаще и чаще.

Она смотрит на Хардинг и не может сдержать улыбки, не может сдержать поток легкого, ни к чему не обязывающего флирта, и Хардинг отвечает ей так же легко и поддерживает ее игру.

Она смотрит на Кассандру и чувствует потребность отвлечь ее от дел, развеселить ее хоть как-нибудь, и поэтому почти неделю достает Варрика с уговорами закончить его самую нелюбимую серию книг.

Она смотрит на Соласа и понимает, что порой забывает дышать, когда слушает его. Это глупо и нелепо; Малика не знает, куда себя деть, меряет шагами зал с фресками, листает книги на столе, отмечая, какие сама хотела бы прочитать. Солас учит ее закрывать разрывы, Солас учит ее справляться со снами, которые она, из-за треклятого Якоря, теперь видит. Солас учит ее общаться с духами, которых они неизбежно встречают на своем пути, и Малика искренне благодарна ему, вот только не знает, что сама может ему дать, кроме внимания к его словам.

Варрик смеется над ней и говорит: «Прекращай так на него смотреть, подруга, а то мне жутко», и Малика непонимающе переспрашивает, как это она так смотрит. «А то ты не знаешь», — фыркает Тетрас в ответ.

Малика не знает, а Варрик ошибается. Здесь не во влюбленности дело — Кадаш понимает это, когда Солас уходит. Она совсем не страдает от его отсутствия, только надеется, что у него все хорошо.

Кадаш обнаруживает, что относится с теплотой к слишком многим, и путается, не знает, что именно влюбленность, а что нет. Все слишком добры к ней, и она пытается отвечать той же добротой, вот только ей все болезненнее и страшнее с каждым разом. Ей хочется чего-то, а чего именно, она и сама не может понять. Она вообще не знает, что такое любовь. Она никогда не получала ее в полном объеме, а до Инквизиции никогда толком и не отдавала.

Когда в один из вечеров после победы над Корифеем Кадаш приглашает Жозефину продегустировать свою коллекцию напитков, она чувствует себя неловко. Она помнит, как не обращала внимания на Монтилье, как даже относилась к ней с долей недовольства, и это вызывает в ней огромное чувство стыда за свою глупость. Малика весь последний месяц ощущает, как тело ее дергается почти в конвульсиях в сторону посла: взять за руку, обнять, поцеловать. Вот только она не делает ничего из этого.

Жозефина тоже прекрасная. Они выпивают понемногу от каждой бутылки, составляют список лучших, а потом их разговор уходит в обсуждение нового поста Лелианы и того, что Инквизиция будет делать дальше.

Малика и в этот раз не знает, влюбленность ли это, и с горечью понимает, что никогда и не узнает. В ней слишком много места для любви к людям, но совсем нет места для уверенности в своем собственном счастье.

Тем же вечером Кадаш находит в полусонной таверне Блэкволла и принимает решение напиться впервые за время после Конклава. Они выпивают, говорят тосты, к ним подсаживаются и отсаживаются люди, и Малика совсем неожиданно понимает, что не может опьянеть.

Она смотрит на Ренье и вдруг вспоминает, что тот тоже неровно дышит к Жозефине. Почему-то это кажется смешным. Она, что, действительно ревновала, когда узнала об этом пару недель назад? Чушь. Нечего ревновать, когда не имеешь на это прав.

— Том, мы с тобой такие неудачники, — говорит Малика и, хохоча, прижимается виском к чужому плечу. Впервые за всю ее жизнь выпивка заставляет ее смеяться, а не злиться.

— Ну, что ж. Видимо, раз ты так говоришь, придется согласиться… — наигранно покорно вздыхает Ренье, и Кадаш ойкает, говоря, что пошутила. Она замечает веселый блеск в глазах мужчины и успокаивается. Ей совсем не хочется случайно кого-нибудь обидеть.

Весь оставшийся вечер они спорят, на кого из них бросают взгляды женщины в таверне, а затем обсуждают возможность проведения Большого Турнира в Скайхолде.

И Кадаш почему-то кажется, что Том понимает ее одиночество. Они оба считают себя недостойными.

После Священного Совета Малику принимает к себе семья Монтилье, и эти два действительно спокойных и счастливых месяца в теплой Антиве омрачаются лишь фантомным болями в отрубленной руке и неизвестностью будущего.

Когда Малике исполняется тридцать пять, она отправляется в путешествие к тейгу Кадаш, волнуясь от того, что ее проводником будет женщина, уже бывавшая там несколько раз. Это немного обидно. Малика ни разу не была в этом тейге, хоть в ней и течет кровь гномов, живших там.

Она ищет ответы на вопросы о своих предках. Она думает, что, возможно, раз у нее нет настоящей семьи, она найдет что-то в прошлом. Что-то, что позволит пережить ее длинное одиночество. Она понимает, что просто убегает от грядущего, от проблем всего Тедаса, от своего долга.

Но Малике хочется пожить для себя впервые в жизни. Со времен вступления в Хартию она всегда все делала для других и ничего не оставляла себе.

Она эгоистично желает, чтобы о ней кто-нибудь позаботился. Принял ее со всеми ее страхами и ненормальностью. Направил в нужную сторону, помог разобраться во всем дерьме, что плескается в ее голове не первый год.

Малика прячет в очередной раз перечитанное письмо от Героини Ферелдена в нагрудный карман и отправляется в путь, глупо улыбаясь и почесывая своего боевого нага за ушком.

========== Одуванчики ==========

Комментарий к Одуванчики

Нечто об еще одном моем Инквизиторе, который в своей вселенной маг, а во всех остальных - храмовник, чудом не добравшийся до Конклава.