Страница 96 из 158
— Пора с этим что-то делать... — твердо проговорил Дьявол. — Ну так признай, что ты ничтоже сумнящееся существо, бесполезное и бессовестно отнимающее мое время.... Та же Благодетельница... Имеет знания, которым нет объяснений в твоей голове! — напомнил он. — Разве не умнее? Да, она мыслит не так широко, но ей хватило ума, чтобы устроить себя, тогда как ты — с твоим-то интеллектом! — больная, избитая, обманутая, украденная и вынутая...
Маньке вдруг отчаянно захотелось применить те же самые слова, которыми изгаживали ее, к душе Благодетельницы, на которую она смотрела почти с ненавистью. Но она удержала себя. Могла ли она встать ногой на землю, которая была беспомощна и убита много раз? Злость прошла. Внезапно ей показалось, что Дьявол, наверное, испытывал ее — так ранить мог только он.
— Если земля такая умная, понять бы ей пора, где я, а где вампир, — недовольно проговорила она. — Я никогда не желала зла ни себе, ни вампиру, и если что-то у земли на меня есть, то без меня это было. Но ведь не получилось выставить вампира! — воскликнула она почти в отчаянии, прислушиваясь к себе.
Все как обычно. Радио работало на нескольких каналах сразу — слева, справа, спереди, со спины и из чрева. Сейчас она слышала каналы даже лучше, но без всякой боли. Иногда разговаривали двое, иногда людей на передаче было больше. Они говорили о чем-то своем, никак не касаясь ее жизни — недалекие, а разговоры глупые. В основном просили денег, требовали, доказывали, плакали, кричали, когда мольбы не достигали ушей, и ей почему-то сразу приходи на ум разные мысли о себе самой, когда она начинала невольно представлять то, о чем ее просят, только на свой лад. И все они считали себя интересными. Денег у нее сроду не было, и была она без определенного места жительства, поэтому, следуя советам Дьявола, начинала мысленно рассказывать им о своей безрадостной жизни, советуя обратиться к кому-нибудь другому. Но мысленно получалось только слушать. Иногда произносила мысли вслух, в трех словах — идите в баню.
— Где развод и девичья фамилия? — возмущенно проворчала она.
— Ты не боль, ты здравый рассудок, — ответил Дьявол с теплотой. — А вампиры — и боль, и обман, и множество врагов. Они тоже не дремлют. Любой разрыв отношений начинается с подозрений, сравнений, взаимных обид. Но это человеческие отношения. Вампиры не искореняют друг друга, они избавляются от подозрений, сравнений, обид. Самым простым и доступным способом — проходят обряд наложения проклятий на твою голову. А раз у земли сознание, которое ее слушает, одно, то все головы обе земли, естественно, несут тебе: «Маня, посмотри, что они делали со мной?!»… Радоваться надо! Пока не искала землю, она к тебе не обращалась. Ты обрела слух — а это уже две четверти земли! Может быть, когда-нибудь и зрение вернется. Главное, разумеешь о своей увечности. Ты проклятая — радио останется в твоей жизни до конца твоих дней, даже если сносишь железо, но воспринимать земля его будет по-другому, оно станет безопасным. И ты. Оно перестанет управлять тобой, давить на тебя, ранить. Я тоже его слышу, все каналы во вселенной. Не убился же. И древние вампиры еще долго не уйдут из вашей земли, их много, чтобы убрать за раз, но ты поняла их суть.
— Вампирам от моей слышимости ни холодно, ни жарко... — Манька скрипнула зубами. Голос Благодетельницы пришел из-за спины слева, но не как черт. — Ну вот! Опять что-то советует, выгоду объясняет… уверенно... Даже здесь, в Аду! Ну почему ближний так глуп, почему не понимает? Почему земля не показывает ему то, что вижу я?
— Естественно! И вполне объяснимо. Сын Человеческий, как Дух Божий, витает над твоей землею. Как же к вампиру потекут реки воды из чрева, если он вдруг перестанет быть для земли, как сознание? А какое он сознание, если земля однажды не найдет его? Мысленно древний вампир радуется возможности показать земле начало, напоминая о Благодетеле, который возвеличился, почтив ее своим вниманием. Тебя для того и выдавливают, чтобы не мешала им человеческим фактором. И ты — дух божий. И не какой-нибудь, а родной! Двенадцать каналов направлены на тебя, чтобы заставить замолчать, или мыслить, как нужно вампиру.
Представь, что у земли вдруг появилось свое мнение, и ты в земле...
И все, и нет Сына Человеческого, а к вампиру пришел Конец Света...
Вампир не рубил с плеча, когда внезапно понял преимущество существования в образе вампира. Отказавшись от души, он возненавидел душу. Он не верит в сказки, он понимает, что душа — это человек. Ты ненавистна ему и раздражаешь, а твое мнение ему противно до мозга костей. То бишь, до матричной памяти. Глупой она кажется тебе. Но он Царь, к его услугам множество слуг, дворцы, которые ломятся изобилием. Даже если он услышит тебя, он оглянется и спросит себя: зачем мне отказываться от всего, что я имею?
А ты упрямо пытаешься поднять его из праха...
Да, было бы неплохо, проснуться однажды и понять, что ты свободна, но этого не будет! Он не птица Феникс. Вампиризм не болезнь, которую можно вылечить — это смерть. Вампира выдавливают с ребром. Единственный выход — научиться жить рядом с мертвецом и превозмочь мертвеца. Вампир для тебя, как Бездна для меня — объективная реальность. Проиграть — значит умереть вместе с ним. Он сгниет, высохнет, но не раньше, чем уберешь маску, скрывающую его истинное лицо.
В моей жизни существует не менее опасное существо, с единственной разницей, что оно не умеет повесить на меня ярлыки. Но, Маня, оно много опаснее любого вампира. Оно без чести, без совести, без смерти. Бездна — это Бог! Бог, который сражен мной. Он боится меня и бегает за мной по пятам, он давит на меня со всех сторон. Закон — это не прихоть, а необходимость, которая помогает мне удержать его на расстоянии. Быть головой, а не хвостом — понять, насколько опасен твой враг, и как много у него способов достать твою кровь. И следить за ним каждую секунду.